Официальный сайт газеты "Костромские ведомости"
Расскажите о нас:
ГлавнаяЛюдиСвет в окошке

Свет в окошке

С Натальей ТАРКОВСКОЙ я познакомился, собирая материал для заметки о Костромской школе-интернате для слепых, слабовидящих детей. Она преподает в этом учебном заведении русский язык и литературу.

 

На кончиках пальцев

Эта школа-интернат находится на улице Войкова. Обучается в ней 142 ребенка. У большинства из них проблемы с глазами, примерно 20 процентов – тотально (именно так здесь говорят) слепые. Некоторые из этих детей ничего не видят с момента рождения, другие ослепли в результате какого-то заболевания.

Школьники с ослабленным зрением носят очки. Когда читают или пишут, они низко нагибаются к столу, «водят носом» по тетрадке или книге. Тотально слепые сидят прямо, их пальцы бегают по дырочкам и выпуклостям специального шрифта. Им нужно быть усидчивыми и трудолюбивыми: «Война и мир» по Брайлю занимает 29 томов.

Учитель русского языка и литературы Наталья Тарковская – тоже тотально слепая. Только вдумайтесь: она никогда не видела своих учеников. При этом они не воспринимают своего педагога как человека незрячего. И в самом деле: симпатичная, со вкусом одетая, подвижная, со звонким молодым голосом, легкая на шутку и улыбку — да тут невольно забудешь про все страшные диагнозы. Слова «инвалид», «ограниченные возможности» и тому подобное абсолютно не вяжутся с ее обликом и манерой поведения.

Она родилась с ослабленным зрением, но в раннем детстве все же видела. А потом в девять лет в московской клинике ей сделали операцию в надежде остановить прогрессирующую слепоту. Увы, медиков постигла неудача. Наталью окружила ночь, глаза не различали даже световые пятна.

Родители постарались сделать все возможное, чтобы сгладить для дочери произошедшую трагедию. Мама, обыкновенный инженер, и папа — автомеханик — возили дочь на море, начитывали ей сотни книг, провожали и встречали с занятий.

— Мама, София Михайловна, полностью посвятила себя мне. Все, чего я достигла, — это благодаря ей. Я считаю, что именно от родителей и близких людей, которые умеют найти психологический контакт с ребенком, зависит его успех в будущем, — рассказывает сейчас Тарковская.

А тогда девочка освоила рельефно-точечный шрифт Брайля и перешла на какую-то другую «орбиту», где все воспринимается на ощупь и на слух. После школы она поступила на филфак Костромского университета и окончила его с красным дипломом.

— Записывала лекции на диктофон или шрифтом Брайля, — вспоминает студенческие годы Наталья. — Преподаватели, спасибо им, шли навстречу. Это сейчас есть специальные озвучивающие программы, которые очень помогают. А тогда компьютеров не было.

 

Семья и школа

Она считает себя счастливой: у нее есть любимая семья, интересная работа. Дома ждет 10-летняя дочь Виолетта, которую надо расспросить об успехах в школе, накормить вкусным обедом. В своей квартире Наталья Анатольевна не моет, пожалуй, только окна («там все же видеть надо, чтобы разводов не оставить»), их помогает мыть мама, живущая неподалеку. А все остальное по дому она делает сама. Готовить же и вовсе просто обожает.

— Ну как? Все на ощупь, на зуб, пробую все постоянно, пользуюсь мобильным телефоном с озвучкой, чтобы за временем следить, — рассказывает Тарковская. — Как-то спрашиваю маму, сколько времени требуется на жарку одного из продуктов. А она говорит: да не знаю, вот как появится золотистая корочка…

О профессии учителя Наталья мечтала с первого класса. И вот уже 20 лет входит со звонком в свой класс. Здесь она знает каждый уголок, каждый шкафчик и полочку. Ученики рассаживаются строго по своим местам, а их голоса она различает не хуже, чем родные матери.

— Конечно, моим положением дети наверняка пользуются — даже у зрячих учителей на контрольных списывают, — рассуждает она. — Но я ведь всегда найду способ проверить знания. Даю всем разные варианты, постоянно спрашиваю устно, у доски. А дисциплина у меня еще и построже, чем у других учителей.

Проверять тетради и ставить отметки в журнал «особенному» школьному педагогу помогает помощница, имеющая статус секретаря незрячего учителя. Ну а готовиться к урокам приходится, конечно, в основном самой. И если с русским языком проблем нет, потому что у нее есть специальные брайлевские учебники, то с литературой сложнее. Не все произведения адаптированы для слепых, все время приходится что-то искать, скачивать из Интернета аудиокниги.

Наша жизнь не слишком рассчитана на людей с ограниченными возможностями. Хотя есть подвижки — например, строительство пандусов, светофоров со звуковым сигналом.

 

О жизни незрячих

— А почему мне духом-то надо падать? Все зрячие почему-то думают о нас одинаково, и мне очень интересно бывает их слушать, — рассказывает Наталья Тарковская. — Все полагают, что если человек незрячий, то все — надо умереть или забиться в угол, сидеть там и горевать.

— Как вы выдержали? Сильный характер?

— Наверное, если бы все это произошло со мной внезапно, я бы и правда упала духом. Но я уже привыкла, для меня это обычное состояние. Вот когда взрослые люди теряют зрение и находят силы дальше жить — это, наверное, сродни подвигу. Потому что намного тяжелее, когда из-за слепоты распадается семья, ломается налаженная жизнь. А я с этим — с детства. Ребенок легко ко всему адаптируется.

Парадокс: давно забыв, как выглядит свет, она его… бережет.

— Не знаю почему, но я, уходя после уроков из кабинета, всегда выключаю за собой свет, — немного даже удивляясь самой себе, говорит Наталья Тарковская. — Некоторые так оставляют — мол, уборщица выключит, а я сама все выключаю — экономлю.

Не без гордости она рассказывает, что многие ее воспитанники поступают в вузы, а сейчас в выпускном классе, где она классный руководитель, есть такой ученик Арсений Андреев, он реально претендует на медаль. Разносторонний юноша: занимает призовые места на олимпиадах по русскому языку, выступает на соревнованиях по лыжным гонкам и шашкам, сочиняет стихи.

Любимый писатель у него, не удивляйтесь, Иван Гончаров. В этом, конечно, несомненное влияние Натальи Анатольевны, которую парень считает главным человеком в своей жизни, сразу после родителей. Ведь она, уже начав работать в школе, поступила в аспирантуру и успешно защитилась. Тема ее кандидатской диссертации «Диалог античных и христианских мотивов в романе Гончарова «Обрыв». Не хило, правда?

 

Лучшее в нас

Коллеги уважают Наталью Анатольевну, во всем поддерживают ее. Самые добрые слова о Тарковской я услышал от директора школы-интерната Натальи Шепелевой. Она готова рассказывать о своем учебном заведении бесконечно. О том, как воспитанники занимаются в различных творческих кружках и спортивных секциях, а фонд «Будущее сейчас» подарил им музыкальные инструменты.

О том, что талантливая девочка – Лилия Еремина – недавно участвовала в фестивале «Белая трость» для слепых и слабовидящих детей. Выступала вместе с Дианой Гурцкой и певцом Шаманом.

Что к ним приезжал главный тренер Федерации футбола слепых Николай Береговой, и вот теперь они создают школьную футбольную команду, будут тренироваться, выступать на соревнованиях.

И о том, что шефство над их школой взяла областная клиническая больница, ее офтальмологическое отделение. Всех детей обследовали на современной аппаратуре, они получили рекомендации, кто-то лечение. Десятиклассницу Карину, у которой оставалось 10 процентов зрения, оперировали по поводу катаракты, и теперь она снова видит мир. А братья-близнецы Иван и Вадим страдали от косоглазия. Хирург-офтальмолог Иван Жиженков провел успешные операции, устранил врожденный недостаток.

…Зимний день кончался, а с ним и школьные занятия. За окном свет сменялся сумерками. Наталья Анатольевна собирала тетрадки и выключала компьютер, я смотрел на заснеженную улицу. Думалось о том, что вот 100-150 лет назад ничего не могли поделать с катарактой. Миллионер, король или знаменитый ученый слепли от нее так же, как и простой землекоп. Деньги и власть помочь не могли, медицина была бессильна.

И вот сейчас эта операция поставлена на поток, тысячам людей заменяют негодный хрусталик в глазах искусственным, и они начинают видеть. Офтальмология развивается, думал я, еще несколько лет, и обязательно придумают какой-то прибор, какой-то шлем с необычными линзами, с искусственным интеллектом. Надев его, слепой человек начнет видеть свет, тени, звезды на небе, траву и листья, морскую волну, улыбки любимых людей. И вот когда этот прибор создадут, то самый первый образец обязательно должны привезти сюда, в Кострому, и я уже знаю, кому его отдать, теперь я знаю этого человека. А между тем наше интервью заканчивается, и что же спросить напоследок.

— Наталья Анатольевна, в вашей родной школе, вы тоже ведь здесь учились, есть что-то такое, что вы любите больше всего?

— Дайте подумать, так сразу и не вспомнишь. Хорошо, расскажу. Иногда после уроков, когда школа пустеет, я иду по коридору, переношусь в прошлое и вновь ощущаю себя ученицей. Откладываю в сторону сумку, трость и позволяю себе попрыгать. Как девочки прыгают, когда играют в расчерченные классы.

— Ну, вы удивили! Все-таки серьезный человек, кандидат наук…

— Но ведь никто же меня не видит.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ

 

 

С Натальей ТАРКОВСКОЙ я познакомился, собирая материал для заметки о Костромской школе-интернате для слепых, слабовидящих детей. Она преподает в этом учебном заведении русский язык и литературу.

 

На кончиках пальцев

Эта школа-интернат находится на улице Войкова. Обучается в ней 142 ребенка. У большинства из них проблемы с глазами, примерно 20 процентов – тотально (именно так здесь говорят) слепые. Некоторые из этих детей ничего не видят с момента рождения, другие ослепли в результате какого-то заболевания.

Школьники с ослабленным зрением носят очки. Когда читают или пишут, они низко нагибаются к столу, «водят носом» по тетрадке или книге. Тотально слепые сидят прямо, их пальцы бегают по дырочкам и выпуклостям специального шрифта. Им нужно быть усидчивыми и трудолюбивыми: «Война и мир» по Брайлю занимает 29 томов.

Учитель русского языка и литературы Наталья Тарковская – тоже тотально слепая. Только вдумайтесь: она никогда не видела своих учеников. При этом они не воспринимают своего педагога как человека незрячего. И в самом деле: симпатичная, со вкусом одетая, подвижная, со звонким молодым голосом, легкая на шутку и улыбку — да тут невольно забудешь про все страшные диагнозы. Слова «инвалид», «ограниченные возможности» и тому подобное абсолютно не вяжутся с ее обликом и манерой поведения.

Она родилась с ослабленным зрением, но в раннем детстве все же видела. А потом в девять лет в московской клинике ей сделали операцию в надежде остановить прогрессирующую слепоту. Увы, медиков постигла неудача. Наталью окружила ночь, глаза не различали даже световые пятна.

Родители постарались сделать все возможное, чтобы сгладить для дочери произошедшую трагедию. Мама, обыкновенный инженер, и папа — автомеханик — возили дочь на море, начитывали ей сотни книг, провожали и встречали с занятий.

— Мама, София Михайловна, полностью посвятила себя мне. Все, чего я достигла, — это благодаря ей. Я считаю, что именно от родителей и близких людей, которые умеют найти психологический контакт с ребенком, зависит его успех в будущем, — рассказывает сейчас Тарковская.

А тогда девочка освоила рельефно-точечный шрифт Брайля и перешла на какую-то другую «орбиту», где все воспринимается на ощупь и на слух. После школы она поступила на филфак Костромского университета и окончила его с красным дипломом.

— Записывала лекции на диктофон или шрифтом Брайля, — вспоминает студенческие годы Наталья. — Преподаватели, спасибо им, шли навстречу. Это сейчас есть специальные озвучивающие программы, которые очень помогают. А тогда компьютеров не было.

 

Семья и школа

Она считает себя счастливой: у нее есть любимая семья, интересная работа. Дома ждет 10-летняя дочь Виолетта, которую надо расспросить об успехах в школе, накормить вкусным обедом. В своей квартире Наталья Анатольевна не моет, пожалуй, только окна («там все же видеть надо, чтобы разводов не оставить»), их помогает мыть мама, живущая неподалеку. А все остальное по дому она делает сама. Готовить же и вовсе просто обожает.

— Ну как? Все на ощупь, на зуб, пробую все постоянно, пользуюсь мобильным телефоном с озвучкой, чтобы за временем следить, — рассказывает Тарковская. — Как-то спрашиваю маму, сколько времени требуется на жарку одного из продуктов. А она говорит: да не знаю, вот как появится золотистая корочка…

О профессии учителя Наталья мечтала с первого класса. И вот уже 20 лет входит со звонком в свой класс. Здесь она знает каждый уголок, каждый шкафчик и полочку. Ученики рассаживаются строго по своим местам, а их голоса она различает не хуже, чем родные матери.

— Конечно, моим положением дети наверняка пользуются — даже у зрячих учителей на контрольных списывают, — рассуждает она. — Но я ведь всегда найду способ проверить знания. Даю всем разные варианты, постоянно спрашиваю устно, у доски. А дисциплина у меня еще и построже, чем у других учителей.

Проверять тетради и ставить отметки в журнал «особенному» школьному педагогу помогает помощница, имеющая статус секретаря незрячего учителя. Ну а готовиться к урокам приходится, конечно, в основном самой. И если с русским языком проблем нет, потому что у нее есть специальные брайлевские учебники, то с литературой сложнее. Не все произведения адаптированы для слепых, все время приходится что-то искать, скачивать из Интернета аудиокниги.

Наша жизнь не слишком рассчитана на людей с ограниченными возможностями. Хотя есть подвижки — например, строительство пандусов, светофоров со звуковым сигналом.

 

О жизни незрячих

— А почему мне духом-то надо падать? Все зрячие почему-то думают о нас одинаково, и мне очень интересно бывает их слушать, — рассказывает Наталья Тарковская. — Все полагают, что если человек незрячий, то все — надо умереть или забиться в угол, сидеть там и горевать.

— Как вы выдержали? Сильный характер?

— Наверное, если бы все это произошло со мной внезапно, я бы и правда упала духом. Но я уже привыкла, для меня это обычное состояние. Вот когда взрослые люди теряют зрение и находят силы дальше жить — это, наверное, сродни подвигу. Потому что намного тяжелее, когда из-за слепоты распадается семья, ломается налаженная жизнь. А я с этим — с детства. Ребенок легко ко всему адаптируется.

Парадокс: давно забыв, как выглядит свет, она его… бережет.

— Не знаю почему, но я, уходя после уроков из кабинета, всегда выключаю за собой свет, — немного даже удивляясь самой себе, говорит Наталья Тарковская. — Некоторые так оставляют — мол, уборщица выключит, а я сама все выключаю — экономлю.

Не без гордости она рассказывает, что многие ее воспитанники поступают в вузы, а сейчас в выпускном классе, где она классный руководитель, есть такой ученик Арсений Андреев, он реально претендует на медаль. Разносторонний юноша: занимает призовые места на олимпиадах по русскому языку, выступает на соревнованиях по лыжным гонкам и шашкам, сочиняет стихи.

Любимый писатель у него, не удивляйтесь, Иван Гончаров. В этом, конечно, несомненное влияние Натальи Анатольевны, которую парень считает главным человеком в своей жизни, сразу после родителей. Ведь она, уже начав работать в школе, поступила в аспирантуру и успешно защитилась. Тема ее кандидатской диссертации «Диалог античных и христианских мотивов в романе Гончарова «Обрыв». Не хило, правда?

 

Лучшее в нас

Коллеги уважают Наталью Анатольевну, во всем поддерживают ее. Самые добрые слова о Тарковской я услышал от директора школы-интерната Натальи Шепелевой. Она готова рассказывать о своем учебном заведении бесконечно. О том, как воспитанники занимаются в различных творческих кружках и спортивных секциях, а фонд «Будущее сейчас» подарил им музыкальные инструменты.

О том, что талантливая девочка – Лилия Еремина – недавно участвовала в фестивале «Белая трость» для слепых и слабовидящих детей. Выступала вместе с Дианой Гурцкой и певцом Шаманом.

Что к ним приезжал главный тренер Федерации футбола слепых Николай Береговой, и вот теперь они создают школьную футбольную команду, будут тренироваться, выступать на соревнованиях.

И о том, что шефство над их школой взяла областная клиническая больница, ее офтальмологическое отделение. Всех детей обследовали на современной аппаратуре, они получили рекомендации, кто-то лечение. Десятиклассницу Карину, у которой оставалось 10 процентов зрения, оперировали по поводу катаракты, и теперь она снова видит мир. А братья-близнецы Иван и Вадим страдали от косоглазия. Хирург-офтальмолог Иван Жиженков провел успешные операции, устранил врожденный недостаток.

…Зимний день кончался, а с ним и школьные занятия. За окном свет сменялся сумерками. Наталья Анатольевна собирала тетрадки и выключала компьютер, я смотрел на заснеженную улицу. Думалось о том, что вот 100-150 лет назад ничего не могли поделать с катарактой. Миллионер, король или знаменитый ученый слепли от нее так же, как и простой землекоп. Деньги и власть помочь не могли, медицина была бессильна.

И вот сейчас эта операция поставлена на поток, тысячам людей заменяют негодный хрусталик в глазах искусственным, и они начинают видеть. Офтальмология развивается, думал я, еще несколько лет, и обязательно придумают какой-то прибор, какой-то шлем с необычными линзами, с искусственным интеллектом. Надев его, слепой человек начнет видеть свет, тени, звезды на небе, траву и листья, морскую волну, улыбки любимых людей. И вот когда этот прибор создадут, то самый первый образец обязательно должны привезти сюда, в Кострому, и я уже знаю, кому его отдать, теперь я знаю этого человека. А между тем наше интервью заканчивается, и что же спросить напоследок.

— Наталья Анатольевна, в вашей родной школе, вы тоже ведь здесь учились, есть что-то такое, что вы любите больше всего?

— Дайте подумать, так сразу и не вспомнишь. Хорошо, расскажу. Иногда после уроков, когда школа пустеет, я иду по коридору, переношусь в прошлое и вновь ощущаю себя ученицей. Откладываю в сторону сумку, трость и позволяю себе попрыгать. Как девочки прыгают, когда играют в расчерченные классы.

— Ну, вы удивили! Все-таки серьезный человек, кандидат наук…

— Но ведь никто же меня не видит.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ