Официальный сайт газеты "Костромские ведомости"
Расскажите о нас:
ГлавнаяЛюдиНаказание неотвратимо

Наказание неотвратимо

Накануне Дня образования Следственного комитета РФ, который ежегодно отмечается 15 января, корреспондент «КВ» побеседовал с руководителем следственного управления СК России по Костромской области Денисом ЛЕВЧЕНКО.

 

Новые возможности

— Денис Николаевич, следственному управлению по Костромской области поручено решать сложные и ответственные задачи. Даже простое их перечисление заняло бы половину страницы. Поэтому предлагаю ограничиться и выбрать что-то одно. Например, более подробно поговорить о расследовании преступлений прошлых лет.

— Согласен, тем более, что это одно из приоритетных направлений в работе Следственного комитета. Когда-то, в 1999 году, я сам начинал работать следователем, это было не в Костроме, другом областном центре. Так вот, у нас считалось нормальным выехать за ночь на две криминальные смерти.

— Я помню то время, да, преступность захлестывала страну…

— Много совершалось убийств, причинений тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть.

Тогда в условиях роста преступности правоохранительная система работала в круглосуточном напряженном режиме, стараясь, безусловно, раскрыть максимум преступлений. Но многие оставались не раскрытыми. Повлиял ряд факторов, связанных как с субъективными причинами (загруженность следователей), так и с тем, что экспертные возможности были в то время ограничены.

— Все смотрят детективные сериалы и знают про отпечатки пальцев, вы об этом?

— Не только отпечатки. Криминалисты, обнаружив на месте преступления следы крови, могли, максимум, определить ее группу и сравнить с группой предполагаемого преступника. Сегодня эту экспертизу практически не назначают, а сразу проводят молекулярно-генетическую. Исследование ДНК на 99,9 процента может доказать, что найденные биологические следы — не только кровь, но и, например, слюна, пот, принадлежат тому или иному человеку.

— Следователям помогает наука?

— Правоохранительные органы располагают огромной базой генетических данных. Подобно тому, как раньше снимали и хранили отпечатки пальцев, сегодня собирают и хранят образцы ДНК многих и многих подозреваемых, обвиняемых и осужденных. А поскольку биологические следы на уликах остаются практически всегда — не бывает бесследных преступлений, то сегодня следователи во взаимодействии с сотрудниками полиции устанавливают подозреваемых достаточно оперативно. Раскрываемость убийств, например, за последние три года составила в среднем 96 процентов.

 

Во имя справедливости

— По тем же детективам мы знаем слово «висяк». Нераскрытое дело, списанное в архив. Почему этой проблеме уделяется сейчас такое внимание?

— С момента создания Следственного комитета в 2011 году его председатель Александр Иванович Бастрыкин выделил работу по делам прошлых лет как одно из основных направлений нашей деятельности. Потому что за каждым делом, которое находится в архиве, — человеческие судьбы. У каждого погибшего есть родственники, близкие. Они жили с ощущением, что государство не нашло преступников, не наказало их и не восстановило справедливость. Получалось, что принцип неотвратимости наказания, который закреплен в законе, в этой ситуации не работал.

— Зато теперь ситуация меняется?

— Следственные управления в регионах получили из органов прокуратуры большой массив дел о нераскрытых преступлениях. Параллельно с постановкой задач центральным аппаратом СК совершенствовалась деятельность по оказанию нам реальной помощи в раскрытии этих преступлений. Была усилена роль подразделений криминалистики. В центральном аппарате создано Главное управление криминалистики. Специалисты главка регулярно выезжают на места, в том числе и в Костромскую область, оказывают практическую помощь. В системе Следственного комитета создан СЭЦ — Судебно-экспертный центр.

— Итак, новый подход, акцент на раскрытие прошлых дел. И примерно в это же время произошло расширение экспертных возможностей?

— Основа, конечно, это генетика, ДНК. Это было и раньше, но методики постоянно совершенствуются. То, что в 2000-х годах было затруднительно, сейчас выполняется без проблем.

— Как это выглядит на практике? Вот какое-то преступление, совершено много лет назад, тогда его раскрыть не удалось, а биологический материал все это время хранился, и вот сейчас его вновь исследовали. Это так?

— Первые ДНК-экспертизы мы начали проводить где-то с начала 2000-х годов. Но тогда они шли достаточно тяжело. Причины – недостаточная материальная база и квалификация экспертов. Сейчас квалификация у них высочайшая, за десятилетия был наработан опыт. В Костроме есть своя ДНК-лаборатория. Основную массу экспертиз мы проводим там, а в особо сложных случаях направляем образцы в СЭЦ СК, в Москву.

 

Без срока давности

— Вещдоки по уголовным делам, как я понял, хранятся десятилетиями. И спустя многие годы следователи к ним возвращаются и возобновляют расследование?

— Сроки по большинству уголовных дел о преступлениях прошлых лет, по которым мы работаем, уже истекли. По убийству срок давности, например, 15 лет. Это особо тяжкое преступление. По тяжким преступлениям срок 10 лет.

— То есть, если подходить чисто формально, то этими делами можно бы и не заниматься?

— Так поступить мы не можем. В нашем случае принцип неотвратимости важнее сроков давности. Сколько бы не минуло лет после преступления, правосудие должно состояться. Потому что безнаказанность порождает вседозволенность. Тот, кому с рук сошло одно преступление, легче решится на другое. Мы поднимаем из архива дела, по которым следствие было приостановлено, и начинаем расследовать их заново. В нашей практике было даже дело об убийстве, совершенном в 1954 году.

— Что ж, перейдем к конкретным примерам?

— Вот характерное дело. В 1995 году в поселке Апраксино Костромского района было обнаружено тело молодой девушки с признаками насильственной смерти, причиной послужила черепно-мозговая травма. Преступление тогда было не раскрыто. Но с места его совершения изъяли вещественные доказательства, и они все эти годы хранились.

В 1999 году там же, в районе Апраксино, было обнаружено тело еще одной девушки. Характер убийства был другой, механическая асфиксия, проще сказать, удушение. Но и там, и там были признаки изнасилования. На вещественных доказательствах имелся биологический материал преступника.

— Что было дальше?

— В 2021 году мы вернулись к этим делам с учетом возросших возможностей экспертизы. В ходе расследований по одному и второму убийству был установлен один и тот же генотип. То есть, преступление совершил один человек. Дальше началась очень кропотливая работа по установлению лица, которому мог принадлежать этот генетический материал. Проверили сотни людей. И вот, наконец, было установлено, что молодой человек 2000 года рождения может являться родственником преступника.

— То есть, генеалогия использовалась?

— Совершенно верно. И таким образом круг подозреваемых сузился. Этот молодой человек родился через год после второго убийства. Но у него был отец, ко времени возобновления расследования уже умерший. Была проведена эксгумация тела предполагаемого преступника. ДНК-анализ показал полное совпадение. Дело было передано в суд, рассмотрено по существу и прекращено в связи со смертью обвиняемого. Родственники убитых девушек узнали, кто преступник. Да, произошла трагедия, но больше нет неизвестности, и все расставлено по своим местам.

 

Момент истины

— А есть такие примеры, когда преступник жив, его спустя годы все равно находят, и он реально отвечает за содеянное?

— Вот свежий пример, расследовали его в этом году. Это причинение тяжкого вреда, повлекшее смерть мужчины, в Волгореченске в 2001 году. Тогда парень и девушка избили мужчину, и он умер от телесных повреждений. Совместно с уголовным розыском, а мы эти дела расследуем всегда во взаимодействии с оперативными службами органов внутренних дел, установили лиц, которые могли совершить это преступление. У нас были биологические следы предполагаемого преступника. И они совпали с генотипом одного из подозреваемых. Дело было направлено в суд. Фигуранты дела через 22 года сели на скамью подсудимых. Суд признал их виновными. Они раскаялись, выражали сожаление о случившемся. И хотя были освобождены от наказания, так как истек срок давности, но важен был сам принцип.

— Несомненно, в небольшом городе все быстро становится известно. Как они теперь живут с клеймом убийц, как к ним относятся окружающие?

— Это уже другая история. Мы, следователи, свою задачу выполнили. Обстоятельства преступления и виновных лиц установили. А суд дал оценку в соответствии с действующим законодательством.

— Завершающий вопрос, Денис Николаевич: что самое сложное в расследовании так называемых висяков?

— Главная проблема – время. Некоторые люди не помнят, что с ними было вчера, а мы-то пытаемся прояснить события 10-30-летней давности. Люди, сообщая нам о каких-то фактах, могут просто добросовестно заблуждаться, потому что прошло много времени, и память подводит. Или еще: начинаем расследовать, а важный свидетель умер, потерпевший умер. Такое часто бывает в нашей практике, и это вносит дополнительные сложности. Да и вещественные доказательства новее не становятся.

— Получается, что следователь у нас порой выступает в роли реставратора событий, археолога, архивного работника, путешественника по времени. Словом, своя специфика. Спасибо, Денис Николаевич, очень полезная и поучительная беседа.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ

 

Справка «КВ»

Дела давно минувших лет

Начиная с 2011 года по сегодняшний день следователями регионального СК раскрыто

38 убийств,

31 причинение тяжкого вреда здоровью, за которым последовала смерть,

17 преступлений против половой неприкосновенности,

232 других преступления, совершенных в прошлые годы.

 

 

Накануне Дня образования Следственного комитета РФ, который ежегодно отмечается 15 января, корреспондент «КВ» побеседовал с руководителем следственного управления СК России по Костромской области Денисом ЛЕВЧЕНКО.

 

Новые возможности

— Денис Николаевич, следственному управлению по Костромской области поручено решать сложные и ответственные задачи. Даже простое их перечисление заняло бы половину страницы. Поэтому предлагаю ограничиться и выбрать что-то одно. Например, более подробно поговорить о расследовании преступлений прошлых лет.

— Согласен, тем более, что это одно из приоритетных направлений в работе Следственного комитета. Когда-то, в 1999 году, я сам начинал работать следователем, это было не в Костроме, другом областном центре. Так вот, у нас считалось нормальным выехать за ночь на две криминальные смерти.

— Я помню то время, да, преступность захлестывала страну…

— Много совершалось убийств, причинений тяжкого вреда здоровью, повлекшем смерть.

Тогда в условиях роста преступности правоохранительная система работала в круглосуточном напряженном режиме, стараясь, безусловно, раскрыть максимум преступлений. Но многие оставались не раскрытыми. Повлиял ряд факторов, связанных как с субъективными причинами (загруженность следователей), так и с тем, что экспертные возможности были в то время ограничены.

— Все смотрят детективные сериалы и знают про отпечатки пальцев, вы об этом?

— Не только отпечатки. Криминалисты, обнаружив на месте преступления следы крови, могли, максимум, определить ее группу и сравнить с группой предполагаемого преступника. Сегодня эту экспертизу практически не назначают, а сразу проводят молекулярно-генетическую. Исследование ДНК на 99,9 процента может доказать, что найденные биологические следы — не только кровь, но и, например, слюна, пот, принадлежат тому или иному человеку.

— Следователям помогает наука?

— Правоохранительные органы располагают огромной базой генетических данных. Подобно тому, как раньше снимали и хранили отпечатки пальцев, сегодня собирают и хранят образцы ДНК многих и многих подозреваемых, обвиняемых и осужденных. А поскольку биологические следы на уликах остаются практически всегда — не бывает бесследных преступлений, то сегодня следователи во взаимодействии с сотрудниками полиции устанавливают подозреваемых достаточно оперативно. Раскрываемость убийств, например, за последние три года составила в среднем 96 процентов.

 

Во имя справедливости

— По тем же детективам мы знаем слово «висяк». Нераскрытое дело, списанное в архив. Почему этой проблеме уделяется сейчас такое внимание?

— С момента создания Следственного комитета в 2011 году его председатель Александр Иванович Бастрыкин выделил работу по делам прошлых лет как одно из основных направлений нашей деятельности. Потому что за каждым делом, которое находится в архиве, — человеческие судьбы. У каждого погибшего есть родственники, близкие. Они жили с ощущением, что государство не нашло преступников, не наказало их и не восстановило справедливость. Получалось, что принцип неотвратимости наказания, который закреплен в законе, в этой ситуации не работал.

— Зато теперь ситуация меняется?

— Следственные управления в регионах получили из органов прокуратуры большой массив дел о нераскрытых преступлениях. Параллельно с постановкой задач центральным аппаратом СК совершенствовалась деятельность по оказанию нам реальной помощи в раскрытии этих преступлений. Была усилена роль подразделений криминалистики. В центральном аппарате создано Главное управление криминалистики. Специалисты главка регулярно выезжают на места, в том числе и в Костромскую область, оказывают практическую помощь. В системе Следственного комитета создан СЭЦ — Судебно-экспертный центр.

— Итак, новый подход, акцент на раскрытие прошлых дел. И примерно в это же время произошло расширение экспертных возможностей?

— Основа, конечно, это генетика, ДНК. Это было и раньше, но методики постоянно совершенствуются. То, что в 2000-х годах было затруднительно, сейчас выполняется без проблем.

— Как это выглядит на практике? Вот какое-то преступление, совершено много лет назад, тогда его раскрыть не удалось, а биологический материал все это время хранился, и вот сейчас его вновь исследовали. Это так?

— Первые ДНК-экспертизы мы начали проводить где-то с начала 2000-х годов. Но тогда они шли достаточно тяжело. Причины – недостаточная материальная база и квалификация экспертов. Сейчас квалификация у них высочайшая, за десятилетия был наработан опыт. В Костроме есть своя ДНК-лаборатория. Основную массу экспертиз мы проводим там, а в особо сложных случаях направляем образцы в СЭЦ СК, в Москву.

 

Без срока давности

— Вещдоки по уголовным делам, как я понял, хранятся десятилетиями. И спустя многие годы следователи к ним возвращаются и возобновляют расследование?

— Сроки по большинству уголовных дел о преступлениях прошлых лет, по которым мы работаем, уже истекли. По убийству срок давности, например, 15 лет. Это особо тяжкое преступление. По тяжким преступлениям срок 10 лет.

— То есть, если подходить чисто формально, то этими делами можно бы и не заниматься?

— Так поступить мы не можем. В нашем случае принцип неотвратимости важнее сроков давности. Сколько бы не минуло лет после преступления, правосудие должно состояться. Потому что безнаказанность порождает вседозволенность. Тот, кому с рук сошло одно преступление, легче решится на другое. Мы поднимаем из архива дела, по которым следствие было приостановлено, и начинаем расследовать их заново. В нашей практике было даже дело об убийстве, совершенном в 1954 году.

— Что ж, перейдем к конкретным примерам?

— Вот характерное дело. В 1995 году в поселке Апраксино Костромского района было обнаружено тело молодой девушки с признаками насильственной смерти, причиной послужила черепно-мозговая травма. Преступление тогда было не раскрыто. Но с места его совершения изъяли вещественные доказательства, и они все эти годы хранились.

В 1999 году там же, в районе Апраксино, было обнаружено тело еще одной девушки. Характер убийства был другой, механическая асфиксия, проще сказать, удушение. Но и там, и там были признаки изнасилования. На вещественных доказательствах имелся биологический материал преступника.

— Что было дальше?

— В 2021 году мы вернулись к этим делам с учетом возросших возможностей экспертизы. В ходе расследований по одному и второму убийству был установлен один и тот же генотип. То есть, преступление совершил один человек. Дальше началась очень кропотливая работа по установлению лица, которому мог принадлежать этот генетический материал. Проверили сотни людей. И вот, наконец, было установлено, что молодой человек 2000 года рождения может являться родственником преступника.

— То есть, генеалогия использовалась?

— Совершенно верно. И таким образом круг подозреваемых сузился. Этот молодой человек родился через год после второго убийства. Но у него был отец, ко времени возобновления расследования уже умерший. Была проведена эксгумация тела предполагаемого преступника. ДНК-анализ показал полное совпадение. Дело было передано в суд, рассмотрено по существу и прекращено в связи со смертью обвиняемого. Родственники убитых девушек узнали, кто преступник. Да, произошла трагедия, но больше нет неизвестности, и все расставлено по своим местам.

 

Момент истины

— А есть такие примеры, когда преступник жив, его спустя годы все равно находят, и он реально отвечает за содеянное?

— Вот свежий пример, расследовали его в этом году. Это причинение тяжкого вреда, повлекшее смерть мужчины, в Волгореченске в 2001 году. Тогда парень и девушка избили мужчину, и он умер от телесных повреждений. Совместно с уголовным розыском, а мы эти дела расследуем всегда во взаимодействии с оперативными службами органов внутренних дел, установили лиц, которые могли совершить это преступление. У нас были биологические следы предполагаемого преступника. И они совпали с генотипом одного из подозреваемых. Дело было направлено в суд. Фигуранты дела через 22 года сели на скамью подсудимых. Суд признал их виновными. Они раскаялись, выражали сожаление о случившемся. И хотя были освобождены от наказания, так как истек срок давности, но важен был сам принцип.

— Несомненно, в небольшом городе все быстро становится известно. Как они теперь живут с клеймом убийц, как к ним относятся окружающие?

— Это уже другая история. Мы, следователи, свою задачу выполнили. Обстоятельства преступления и виновных лиц установили. А суд дал оценку в соответствии с действующим законодательством.

— Завершающий вопрос, Денис Николаевич: что самое сложное в расследовании так называемых висяков?

— Главная проблема – время. Некоторые люди не помнят, что с ними было вчера, а мы-то пытаемся прояснить события 10-30-летней давности. Люди, сообщая нам о каких-то фактах, могут просто добросовестно заблуждаться, потому что прошло много времени, и память подводит. Или еще: начинаем расследовать, а важный свидетель умер, потерпевший умер. Такое часто бывает в нашей практике, и это вносит дополнительные сложности. Да и вещественные доказательства новее не становятся.

— Получается, что следователь у нас порой выступает в роли реставратора событий, археолога, архивного работника, путешественника по времени. Словом, своя специфика. Спасибо, Денис Николаевич, очень полезная и поучительная беседа.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ

 

Справка «КВ»

Дела давно минувших лет

Начиная с 2011 года по сегодняшний день следователями регионального СК раскрыто

38 убийств,

31 причинение тяжкого вреда здоровью, за которым последовала смерть,

17 преступлений против половой неприкосновенности,

232 других преступления, совершенных в прошлые годы.