Официальный сайт газеты "Костромские ведомости"
Расскажите о нас:
ГлавнаяГородПо образу и подобию

По образу и подобию

О Татьяне ВАСИЛЬЕВОЙ можно сказать, что она хорошо известна в узких кругах. В эти «круги» входят искусствоведы, сотрудники музеев, ценители старины. А работает она реставратором икон, и результаты ее трудов можно увидеть в музеях и храмах по всей России.

 

Восстанавливать святое

Все-таки мы ленивы и нелюбопытны. В первую очередь обращаю упрек к себе. Сотни раз проходил мимо этой двери в Пряничных рядах. И взгляд скользил, не задерживался на надписи «Костромской филиал Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря». А остановился бы, зашел – и познакомился с мало известной костромичам стороной жизни нашего города. Оказывается, Кострома славится не только памятниками истории и культуры, но и своими реставраторами. Таких мест в стране немного, и мы можем смело добавить этот факт в предмет законной гордости, наряду с достижениями ювелиров и сыроваров.

Но вот случилось однажды, позвонил, и дверь открылась, за ней обнаружились мастерские, где на стенах и столах – картины, иконы, скульптуры, костюмы, канделябры – чего тут только нет! И главное — интересные творческие люди, которые дают всей этой старине вторую жизнь. Вещи попадают к реставраторам в непрезентабельном виде, а мастера, поколдовав над ними, возвращают им прежний облик и красоту.

В мастерской Татьяны Васильевой кисточки, скальпели, флаконы с растворителями.  А еще иконы, они везде – на столах, стульях и стенах, отовсюду на нас взирают лики святых. Вот Николай Угодник, «Страшный суд», апостолы Петр и Павел, архангел Михаил, «Сретенье», «Неопалимая купина».

Обычно на восстановление реликвии уходят месяцы. Реставрация – это кропотливый труд, сантиметр за сантиметром. Икону требуется проклеить, залевкасить, выровнять, прописать, сделать покрытие.

Сейчас Татьяна Леонидовна в самом начале процесса, устраняет отслоение красочного слоя, чем «болеют» почти все старые иконы. Она наносит кисточкой осетровый клей на поврежденный участок, сверху кладет кусочек папирусной бумаги и осторожно проводит по нему термошпателем. В таком состоянии икона пробудет несколько дней. А после бумагу снимут, и реставратор пойдет дальше – избавлять образ от плесени, копоти и грязи. И, может, найдет настоящее сокровище.

 

Слой за слоем

— Родилась я в Костроме, училась в средней школе №5 и одновременно в художественной школе имени Шлеина. Воспитывалась в творческой семье, папа у меня архитектор-реставратор.

— Леонид Васильев, тот самый?! Замечательный человек, настоящий подвижник, который вернул нам множество храмов, и не только в Костроме?

— А еще он сделал первый проект восстановления Костромского кремля.

— Его вклад неоценим. Татьяна Леонидовна, а как становятся реставраторами? Вряд ли кто-то со школьной скамьи мечтает об этой профессии. И сама она не очень-то известна широкому кругу, в отличие от, например, профессий строителя, врача или педагога.

— Да, в нашу профессию сложнее приходят. В школе я увлекалась археологией, читала книги по этой теме. Это уже близко, потому что реставрация тоже своего рода археология. Там раскопки, восстанавливают исторические факты. А мы, реставраторы, восстанавливаем предметы искусства. К нам домой приходили друзья отца, они разговаривали на профессиональные темы. Все это я слышала, впитывала, проникалась. А потом продолжила свое образование на художественно-графическом факультете пединститута.

— Почему именно худграф?

— Он мне многое дал, ведь реставратор должен владеть изобразительным искусством. А будучи студенткой, я уже стала задумываться о профессии реставратора. После получения диплома некоторое время работала в обществе охраны памятников. Затем поступила в музей изобразительных искусств, научным сотрудником в отдел хранения. Так что путь в реставраторы у меня был не прямой, но все-таки на каждом витке я к этой профессии приближалась.

— И вот 1986 год, в Костроме создается филиал центра имени Грабаря…

— И меня Лев Александрович Богомолов приглашает работать. Было чувство эйфории – мечта сбылась. В штате тогда состояло четверо реставраторов плюс руководитель.

— Так вы в филиале с «первого колышка»?

— Да. Из той четверки до настоящего времени работаю я и Александр Евгеньевич Рыбцов.

— Вот это преданность профессии! А почему выбрали именно икону?

— Во-первых, мне это было интересно. Во-вторых (или во-первых), я человек верующий, а в иконе и сакральный смысл соединяется, и художественный.

 

Спаси и сохрани

— За эти 30 с лишним лет какие у вас были запомнившиеся работы? То, чем вы гордитесь. По сложности исполнения или, возможно, известное имя…

— Нет, икон письма Гурия Никитина мне не попадалось. Но недавно я реставрировала икону «Вознесение Христово» мастера из круга Гурия Никитина. Она из нашего Воскресенского собора. В Костроме ведь в конце XVII – начале XVIII века был расцвет иконописи. Еще из запомнившихся работ могу назвать праздничный ряд из Троицкой церкви села Качалово. Это рядом с домом отдыха «Тихий уголок». Очень красивая иконопись, высокий уровень, талантливый мастер. Мы реставрировали эти иконы вместе с Ириной Задонской. Сейчас они хранятся в Ипатьевском монастыре. Еще делала я икону «Троица» с масляной записью. В процессе реставрации произошла переатрибуция, бывает и так. Я начала раскрывать, сюжет поменялся, оказалось, что это «Спас в силах» XVII века.

— Вы как-то сказали, что используете те же материалы, что и мастера прошлого. А где же взять те краски и натуральные пигменты?

— Это не такая уж редкость, как вы думаете. Ну, за исключением рыбьего клея из осетровых пузырей. Но и его можно найти, правда, он весьма дорог. Современную химию используем при раскрытии икон. Сложные углеводородные растворители применяются для разрыхления красочного слоя. Иконы в основном поступают к нам темными. Дело в том, что мастера покрывали их олифой, а она имеет свойство со временем темнеть. Потом сверху ее поновляют, прописывают какой-нибудь сюжет. И так может быть несколько раз. А задача реставратора раскрыть первоначальную живопись. Сначала делаем пробу где-то в уголке, устанавливаем, сколько всего слоев. Их может быть до 7-8. Иногда применяем рентген. Но он не всегда информативен. Скажем, позолоту рентген «не пробивает».

— И в завершение поговорим о вашей династии. Отец – реставратор, вы и ваша дочь Дарья тоже. Получается, уже в трех поколениях семья Васильевых занимается одним делом?

— Да, моя младшая дочь Даша работает у нас в отделе керамики. Она полностью повторила мой путь: училась в школе № 5, в художке, потом худграф. Все в точности, как мама, в прямом смысле, по стопам.

— Вы так увлечены своей работой, и ваши коллеги, я заметил, тоже. Чем же реставрация так захватывает человека, в чем секрет?

— Видимо, склад нужен особый душевный. В реставрации работают люди, которые хотят докопаться до глубины, узнать сокрытое.

— То есть, не всякий человек годится, нужны особые свойства характера?

— Да, нужны. И усидчивость — одна из главных.  Потому что есть процессы рутинные, но их все равно пройти надо. У нас, реставраторов по иконам, никто не любит укреплением заниматься, но приходится, куда денешься. Это обычный порядок. Сначала укрепляем аварийные участки, изучаем состояние левкаса и красочного слоя. После этого переходим к раскрытию. Это самый для меня волнующий момент. Словно открывается окно в другой мир – яркий, удивительный, незнакомый.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ

 

Врез

Реставрация: до и после

Катерина Николаевна Орлова, заведующая Костромским филиалом ВХНРЦ им. Академика И.Э. Грабаря:

— В 1986 году, когда был образован филиал, мы начинали с двух направлений: реставрация икон и масляной живописи. Потом добавились мебель, керамика, ткани, деревянная полихромная скульптура, металл и вот уже третий год реставрация кожи. Всего восемь направлений. В планах — реставрация графики и книг.

Число сотрудников увеличилось, в нынешнем помещении стало тесновато. Больше крупногабаритных предметов поступает на реставрацию, та же мебель, зеркала, диваны, большие картины. И это где-то надо размещать. Поэтому с нетерпением ждем новоселья, это дополнительные площади в корпусе «В» Мелочных рядов. Там второй год идут ремонтно-реставрационные работы, в декабре должна состояться приемка. Это условия работы, комфорт для сотрудников, в конечном итоге, качество. И количество. Сейчас восстанавливаем 120-130 предметов в год, будет значительно больше.

И география нашей работы очень расширилась. Сотрудничаем с 40 музеями по всей России. Работаем с Кировом, Ивановом, Белгородом, Самарой, Саратовом, Нижним Новгородом, Тамбовом, Томском. Недавно заключили соглашение о совместной деятельности с Ярославским музеем-заповедником. Оттуда к нам на реставрацию поступила первая партия предметов. Среди них иконы, изображения Богородицы на финифти, уникальная водосвятная чаша XVII века.

В такой творческой организации, как наша, главное – кадры. О Татьяне Леонидовне Васильевой уже сказано, но добавлю, что она замечательный реставратор и прекрасный человек, полностью отдается своему делу. Самых добрых слов заслуживают наши ветераны Ирина Васильевна Задонская, Александр Евгеньевич Рыбцов, Татьяна Михайловна Цыпылова, Николай Валерьевич Волков, Вера Евгеньевна Волкова, Сергей Вениаминович Смирнов, Андрей Юрьевич Лебедев, Мария Николаевна Кулькова, Елена Викторовна Шарагина. Реставраторы постоянно учатся, проходят стажировки в Москве, аттестуются в министерстве культуры, что достаточно сложно. Есть и хорошие молодые кадры. Они увлечены своим делом, ездят на конференции, пишут статьи, знакомятся с новыми технологиями.

О Татьяне ВАСИЛЬЕВОЙ можно сказать, что она хорошо известна в узких кругах. В эти «круги» входят искусствоведы, сотрудники музеев, ценители старины. А работает она реставратором икон, и результаты ее трудов можно увидеть в музеях и храмах по всей России.

 

Восстанавливать святое

Все-таки мы ленивы и нелюбопытны. В первую очередь обращаю упрек к себе. Сотни раз проходил мимо этой двери в Пряничных рядах. И взгляд скользил, не задерживался на надписи «Костромской филиал Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря». А остановился бы, зашел – и познакомился с мало известной костромичам стороной жизни нашего города. Оказывается, Кострома славится не только памятниками истории и культуры, но и своими реставраторами. Таких мест в стране немного, и мы можем смело добавить этот факт в предмет законной гордости, наряду с достижениями ювелиров и сыроваров.

Но вот случилось однажды, позвонил, и дверь открылась, за ней обнаружились мастерские, где на стенах и столах – картины, иконы, скульптуры, костюмы, канделябры – чего тут только нет! И главное — интересные творческие люди, которые дают всей этой старине вторую жизнь. Вещи попадают к реставраторам в непрезентабельном виде, а мастера, поколдовав над ними, возвращают им прежний облик и красоту.

В мастерской Татьяны Васильевой кисточки, скальпели, флаконы с растворителями.  А еще иконы, они везде – на столах, стульях и стенах, отовсюду на нас взирают лики святых. Вот Николай Угодник, «Страшный суд», апостолы Петр и Павел, архангел Михаил, «Сретенье», «Неопалимая купина».

Обычно на восстановление реликвии уходят месяцы. Реставрация – это кропотливый труд, сантиметр за сантиметром. Икону требуется проклеить, залевкасить, выровнять, прописать, сделать покрытие.

Сейчас Татьяна Леонидовна в самом начале процесса, устраняет отслоение красочного слоя, чем «болеют» почти все старые иконы. Она наносит кисточкой осетровый клей на поврежденный участок, сверху кладет кусочек папирусной бумаги и осторожно проводит по нему термошпателем. В таком состоянии икона пробудет несколько дней. А после бумагу снимут, и реставратор пойдет дальше – избавлять образ от плесени, копоти и грязи. И, может, найдет настоящее сокровище.

 

Слой за слоем

— Родилась я в Костроме, училась в средней школе №5 и одновременно в художественной школе имени Шлеина. Воспитывалась в творческой семье, папа у меня архитектор-реставратор.

— Леонид Васильев, тот самый?! Замечательный человек, настоящий подвижник, который вернул нам множество храмов, и не только в Костроме?

— А еще он сделал первый проект восстановления Костромского кремля.

— Его вклад неоценим. Татьяна Леонидовна, а как становятся реставраторами? Вряд ли кто-то со школьной скамьи мечтает об этой профессии. И сама она не очень-то известна широкому кругу, в отличие от, например, профессий строителя, врача или педагога.

— Да, в нашу профессию сложнее приходят. В школе я увлекалась археологией, читала книги по этой теме. Это уже близко, потому что реставрация тоже своего рода археология. Там раскопки, восстанавливают исторические факты. А мы, реставраторы, восстанавливаем предметы искусства. К нам домой приходили друзья отца, они разговаривали на профессиональные темы. Все это я слышала, впитывала, проникалась. А потом продолжила свое образование на художественно-графическом факультете пединститута.

— Почему именно худграф?

— Он мне многое дал, ведь реставратор должен владеть изобразительным искусством. А будучи студенткой, я уже стала задумываться о профессии реставратора. После получения диплома некоторое время работала в обществе охраны памятников. Затем поступила в музей изобразительных искусств, научным сотрудником в отдел хранения. Так что путь в реставраторы у меня был не прямой, но все-таки на каждом витке я к этой профессии приближалась.

— И вот 1986 год, в Костроме создается филиал центра имени Грабаря…

— И меня Лев Александрович Богомолов приглашает работать. Было чувство эйфории – мечта сбылась. В штате тогда состояло четверо реставраторов плюс руководитель.

— Так вы в филиале с «первого колышка»?

— Да. Из той четверки до настоящего времени работаю я и Александр Евгеньевич Рыбцов.

— Вот это преданность профессии! А почему выбрали именно икону?

— Во-первых, мне это было интересно. Во-вторых (или во-первых), я человек верующий, а в иконе и сакральный смысл соединяется, и художественный.

 

Спаси и сохрани

— За эти 30 с лишним лет какие у вас были запомнившиеся работы? То, чем вы гордитесь. По сложности исполнения или, возможно, известное имя…

— Нет, икон письма Гурия Никитина мне не попадалось. Но недавно я реставрировала икону «Вознесение Христово» мастера из круга Гурия Никитина. Она из нашего Воскресенского собора. В Костроме ведь в конце XVII – начале XVIII века был расцвет иконописи. Еще из запомнившихся работ могу назвать праздничный ряд из Троицкой церкви села Качалово. Это рядом с домом отдыха «Тихий уголок». Очень красивая иконопись, высокий уровень, талантливый мастер. Мы реставрировали эти иконы вместе с Ириной Задонской. Сейчас они хранятся в Ипатьевском монастыре. Еще делала я икону «Троица» с масляной записью. В процессе реставрации произошла переатрибуция, бывает и так. Я начала раскрывать, сюжет поменялся, оказалось, что это «Спас в силах» XVII века.

— Вы как-то сказали, что используете те же материалы, что и мастера прошлого. А где же взять те краски и натуральные пигменты?

— Это не такая уж редкость, как вы думаете. Ну, за исключением рыбьего клея из осетровых пузырей. Но и его можно найти, правда, он весьма дорог. Современную химию используем при раскрытии икон. Сложные углеводородные растворители применяются для разрыхления красочного слоя. Иконы в основном поступают к нам темными. Дело в том, что мастера покрывали их олифой, а она имеет свойство со временем темнеть. Потом сверху ее поновляют, прописывают какой-нибудь сюжет. И так может быть несколько раз. А задача реставратора раскрыть первоначальную живопись. Сначала делаем пробу где-то в уголке, устанавливаем, сколько всего слоев. Их может быть до 7-8. Иногда применяем рентген. Но он не всегда информативен. Скажем, позолоту рентген «не пробивает».

— И в завершение поговорим о вашей династии. Отец – реставратор, вы и ваша дочь Дарья тоже. Получается, уже в трех поколениях семья Васильевых занимается одним делом?

— Да, моя младшая дочь Даша работает у нас в отделе керамики. Она полностью повторила мой путь: училась в школе № 5, в художке, потом худграф. Все в точности, как мама, в прямом смысле, по стопам.

— Вы так увлечены своей работой, и ваши коллеги, я заметил, тоже. Чем же реставрация так захватывает человека, в чем секрет?

— Видимо, склад нужен особый душевный. В реставрации работают люди, которые хотят докопаться до глубины, узнать сокрытое.

— То есть, не всякий человек годится, нужны особые свойства характера?

— Да, нужны. И усидчивость — одна из главных.  Потому что есть процессы рутинные, но их все равно пройти надо. У нас, реставраторов по иконам, никто не любит укреплением заниматься, но приходится, куда денешься. Это обычный порядок. Сначала укрепляем аварийные участки, изучаем состояние левкаса и красочного слоя. После этого переходим к раскрытию. Это самый для меня волнующий момент. Словно открывается окно в другой мир – яркий, удивительный, незнакомый.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ

 

Врез

Реставрация: до и после

Катерина Николаевна Орлова, заведующая Костромским филиалом ВХНРЦ им. Академика И.Э. Грабаря:

— В 1986 году, когда был образован филиал, мы начинали с двух направлений: реставрация икон и масляной живописи. Потом добавились мебель, керамика, ткани, деревянная полихромная скульптура, металл и вот уже третий год реставрация кожи. Всего восемь направлений. В планах — реставрация графики и книг.

Число сотрудников увеличилось, в нынешнем помещении стало тесновато. Больше крупногабаритных предметов поступает на реставрацию, та же мебель, зеркала, диваны, большие картины. И это где-то надо размещать. Поэтому с нетерпением ждем новоселья, это дополнительные площади в корпусе «В» Мелочных рядов. Там второй год идут ремонтно-реставрационные работы, в декабре должна состояться приемка. Это условия работы, комфорт для сотрудников, в конечном итоге, качество. И количество. Сейчас восстанавливаем 120-130 предметов в год, будет значительно больше.

И география нашей работы очень расширилась. Сотрудничаем с 40 музеями по всей России. Работаем с Кировом, Ивановом, Белгородом, Самарой, Саратовом, Нижним Новгородом, Тамбовом, Томском. Недавно заключили соглашение о совместной деятельности с Ярославским музеем-заповедником. Оттуда к нам на реставрацию поступила первая партия предметов. Среди них иконы, изображения Богородицы на финифти, уникальная водосвятная чаша XVII века.

В такой творческой организации, как наша, главное – кадры. О Татьяне Леонидовне Васильевой уже сказано, но добавлю, что она замечательный реставратор и прекрасный человек, полностью отдается своему делу. Самых добрых слов заслуживают наши ветераны Ирина Васильевна Задонская, Александр Евгеньевич Рыбцов, Татьяна Михайловна Цыпылова, Николай Валерьевич Волков, Вера Евгеньевна Волкова, Сергей Вениаминович Смирнов, Андрей Юрьевич Лебедев, Мария Николаевна Кулькова, Елена Викторовна Шарагина. Реставраторы постоянно учатся, проходят стажировки в Москве, аттестуются в министерстве культуры, что достаточно сложно. Есть и хорошие молодые кадры. Они увлечены своим делом, ездят на конференции, пишут статьи, знакомятся с новыми технологиями.