Мнения

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ: Аты-баты, мы еще солдаты

Печать

19 февраля 2019 года

 

Скоро праздник, мужской день. Как тут не вспомнить о том, что было, об армейских буднях. Сейчас, говорят, не служба, а курорт. Портянки и перловку отменили, нынешним солдатикам выдают крем для рук, бальзам для губ и щипчики для ногтей.

…Идем мы в семь часов утра из бани. Суббота, город невест Иваново еще спит. До Козьего болота (местное название), где располагается родная воинская часть 33898, топать и топать. Комвзвода прапорщик Диденко подгоняет отставших:

- Мухаметдинов, прибавил шаг! Сейчас придем, а в столовой плов для тебя приготовлен, вку-у-сный. Хочется плова-то, а, Мухаметдинов?

- Таварища прапорщик, и шашлыки будут? – это уже включается в игру Шипош.

Он в слове «прапорщик» делает ударение на втором слоге, так же как и в «шашлыки».

Шипош – закарпатский венгр, рядом с ним топают Кочиш и Дерцени, призывались они из Мукачева. Мухаметдинов и еще пара ребят – узбеки. Еще во взводе есть казахи, ребята из Свердловска, Львова, Брянска, ну и мы, костромичи, понятно. Такая гремучая смесь, но живем между собой дружно, да и попробуй мы устроить национальные разборки, прапорщик живо бы навел порядок.

Он, Диденко, лютыш и злыдарь, замучил нас строевой и нарядами. Это мы позже поймем, что служить в части, где строгая дисциплина и все по уставу, гораздо легче, чем в бардаке. А пока молча желаем его маме всех благ, и пустой трамвай на улице Красных Зорь, словно испугавшись, тормозит перед нашей колонной.

Жизнь идет однообразная. С утра – зарядка. Стараемся сачкануть с пробежки в кочегарку. Обычно не удается. Затем приборка-помывка. Как сейчас помню плакат в общем умывальнике: «Воин, смело мойся, холодной воды не бойся!»

Потом - завтрак. Никакого плова, разумеется, прапорщик был большим шутником. Меню стандартное: каша, чай. Каша расписана по дням. В воскресенье рисовая, разок гречневая, в будние дни овсянка или перловка. По воскресеньям же дают яйцо. Все считают, сколько яиц осталось до дембеля. Может, помнит кто армейский стих? «Масло съел – день прошел; съел яйцо – прошла неделя; чтоб еще такое съесть, чтоб два года пролетело!»

Вообще воспоминания об армии на уровне подсознания (физиологии) такие: постоянно хочется спать и есть. Особенно в первые полгода. Я не знаю, как сейчас, но в период моего нахождения в Советской Армии главным лакомством солдата срочной службы являлся белый хлеб с маслом и кружка чая с сахаром.

В заключительный период службы начинались некоторые вольности. У нас, например, писали на хлебе, намазанном маслом, количество дней, оставшихся до приказа. Такой бутерброд полагалось отдавать на пожирание молодым, а на сотый день сливочным маслом чистили сапоги.

После учебки на Козьем болоте нас, связистов, разбросали по командировкам. В вологодской глуши мы жили в вагончике. Вокруг лес, сугробы, довольно голодно. В сугробе и нашел однажды Игорь Комаров (призывался из Галича), банку тушенки. Игорь, сын учительницы, нежная душа, песен шептун, стихов бормотун, не утаил драгоценный клад. На его вопль сбежалась вся наша команда. В снежных завалах обнаружился еще десяток банок, и два дня мы пировали, добрым словом поминая наших предшественников. Видимо, они использовали сугробы в качестве холодильник да в спешке сборов забыли о продуктовой заначке.

После армии, кроме привычки рано вставать, я приобрел уважительное отношение к продуктам питания, когда хлеб доедаешь до конца и не оставляешь ничего на тарелке. Думаю, что это хорошо.