Мнения

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ: Пионеров идеал

Печать

29 августа 2017 года

 

Сентябрь на пороге, значит пришла пора петь песню про Антошку и идти копать картошку. Нынче я посадил на своих дачных сотках четыре сорта: «жуковский» и «бриз» уродили сносно, а вот «ладожский» и «манифест», прекрасно себя показавшие в прошлые годы, нынче подкосила фитотфтора. Ничего не поделаешь, дождливое лето 2017-го, но все равно без урожая не останусь. Картошка – она такая, вырастет всегда, только руки приложи.

Так что будет у нас на столе и жареная картошечка с лучком, и пюре с сарделькой, и рулет картофельный с мясом. И, конечно, драники, которые так любят мои дети. Недурна картошка и просто запеченная в костре, «пионеров идеал», с ароматом дымка и никаких добавок, в крайнем случае крупная соль, поедается целиком, вместе с хрустящей корочкой.

Родина картошки, всем известно, - Южная Америка. Там, в перуанских нагорьях, где в лесах еще растет дикий картофель, колдуны ворожат на нем и готовят снадобья, почему простодушные индейцы и зовут лесную картошку «херба де эспато» - трава страха.

В Россию она пришла поздно, считают, Петр Первый привез из Голландии. Народ, привыкший к ржаному хлебу, каше и репе с горохом, сначала посопротивлялся, даже устраивал бунты, потом привык и полюбил.

Мое воспоминание тридцатилетней давности: поле с почти выкопанной картошкой. Там и сям кучи горящей картофельной ботвы; от них, как от жертвенников, идет в сентябрьское небо дым, а еще выше летит журавлиный клин. Дед Герасим подгоняет:

- Долго еще вошкаться будешь!? Два рядка за час выкопать не можешь!

Надо же, ни одного Герасима, кроме родного деда, мне за всю жизнь не встречалось (только в литературе – дворник из «Му-му»). И вот этому живому персонажу я пытаюсь всучить свою теорию. Каждый должен заниматься своим делом, говорю я. Дело рабочего - работать на заводе, а на зарплату он купит телевизор, ботинки и картошку. Которую вырастит для него колхозник.

- Разделение труда, понимаешь? Весь мир к этому пришел. Специализация, понимаешь?

Я учусь в университете, печатаю в молодежной газете заметки, мне не хочется гнуть спину на этом поле, которое исполком выделил для завода. Дед-фронтовик устроился на завод сразу после войны, уже вышел на пенсию, но как заслуженный ветеран продолжает ежегодно получать и обрабатывать свой надел.

За два выходных дня я мог бы написать репортаж со слета молодых ударников и обзор книжных новинок и на полученный гонорар целый месяц покупать в магазине картошку. Каждый должен заниматься тем, что умеет. Я высказываю свои соображения деду, он хмыкает:

- Да што мне твои заметки! Ты заметки жрать будешь, когда фашист придет?

Вот теперь я сам дед, мой тургеневский предок малость погорячился насчет фашиста. Зато пришел капиталист, и такие, как я, за милую душу сажают, окучивают, копают. Мы нынче ученые, посидели без работы, поглодали сухариков. Мы теперь признаем существование только с полным погребом картошки под домом, с возможностью печь в кострах, есть ее без меры, варить, толочь и жарить.

И правда, трава страха. Боишься – значит уважаешь. Все эти гаджеты, биткоины, даже нанотехнологии – мы не против, пусть будут. Но как-то надежнее жить, когда своя картоха, земляные яблоки под ногами, солянум туберозум, сын поел драников и, как сказал классик, «благость в доме почиет».