Мнения

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ Сор из избы

Печать

24 февраля 2021 года

 

В стране третий год идет мусорная реформа. В Костроме она началась даже раньше. В 2016 году на улице Базовой заработал один из первых в России мусоросортировочных комплексов. Но стало ли чище вокруг, перестали ли мы захламлять свою землю и воду? Вопрос пока без ответа.

Однажды, гуляя по лесу в окрестностях деревни Сулятино, наткнулся на огромного размера подосиновик. Хотел срезать гриб ножом, но лезвие уперлось во что-то жесткое. Оказалось, гриб вырос в горлышке пустой пластмассовой бутылки, брошенной в лесу и со временем засыпанной землей.

Сулятино находится в Костромском районе, и я частенько отправляюсь туда по осени. Но с каждым годом все меньше удовольствия доставляют мне эти походы. Вот знакомая поляна, окруженная соснами. Раньше я ставил корзину и отдыхал здесь на поваленном стволе, и только пятна солнца лежали в розоватой хвое. А нынче…

Бутылки стеклянные и пластиковые, шины, канистры, разбитые колпаки и бамперы машин, упаковки из-под йогуртов, старые туфли, кастрюли, сигаретные пачки, полиэтиленовые пакеты, фольга и просто мусор, похожий на пластиковую слизь, в которую вогнаны осколки стекла и металла. И все это застревает в пожухлой траве, а дорожки и тропы, вьющиеся под прекрасными соснами, завалены хламом.

Я просто не могу уже смотреть на это. И не надо мне больше грибов, не надо птичьего щебета, лучше уж сидеть дома.

Красавица Покша протекает совсем в другой стороне, но и здесь знакомая картина: на берегу старый чайник, перегоревшая настольная лампа, куча ненужных дисков, компьютерная клавиатура, дверной замок, горстка батареек, моток провода. По водной глади, цепляясь за стрелолист и осоку, плывут коричневые «полторашки», канистру из-под автомобильного масла кто-то забросил подальше от берега.

То же на Андобе, на Мезе и за деревней Никола-Ширь, что в Парфеньевском районе. Я уж и не знаю, куда надо забраться, чтобы под ногами не хрустели пластиковые упаковки. В  лесах, вдоль дорог, на берегах речек– везде отходы человеческой жизнедеятельности.

Под Гребенцом (Макарьевский район) на клюквенном болоте не мог понять: неужели это сборщики ягод усеяли кочки пивными емкостями? Лесной промысел – тяжкий труд, им занимаются на трезвую голову. Тогда откуда?

Сколько раз на костромских улицах видел: идет мама с ребенком (или вообще ребенок еще в коляске). Мама покурила и выкинула бычок под ноги. Съела мороженое и швырнула упаковку прямо на тротуар. Даже не фокусируя внимание на движении руки, просто автоматически разжала пальцы. В крови у нас, что ли, это? Да, она, мамаша эта, специально плохому не учит. Но ребенок лежит в коляске и уже не знает, что можно по-другому.

Идет по улице такая (а чаще такой)… Улица сменяется проселком, потом лесной тропой. Он бросает, где ест. Он швыряет, где пьет. И когда покидает место, в его мозгу не возникает мысли о том, что он только что потребил не пиво, водку и чипсы, а еще один кусочек страны. Оплеванный, замусоренный ландшафт перестает быть живым и пригодным для жизни.

Я уже присмотрелся и изучил моего врага. Он туп, упрям и недоступен никаким словам. Буду хрумкать чипсы и бросать обертки под березы, буду литрами вливать в свое брюхо сладкое химическое пойло и швырять освободившуюся тару под кусты.

Наши города и леса задыхаются от мусора. Беспросветное помоище, состоящее из выпитых бутылок и упаковок фаст-фуда. Почему мы так живем: в грязи, неустроенности, сонном безразличии к тому, что происходит рядом?