Мнения

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ: Цигель? Ай-лю-лю!

Печать

8 декабря 2020 года

 

Новый год не за горами, а значит, скоро мы поудобнее устроимся у экранов телевизоров и в очередной раз посмотрим любимые советские комедии. В праздники их будут по очереди крутить все каналы, потому что телевизионные начальники люди умные и практичные. Они отлично знают, что ни один современный блокбастер не даст такого зрительского рейтинга, как старая добрая «Операция Ы».

Фильмов и сериалов в последнее время снимается много; есть пустышки, встречаются очень даже ничего. Но как только настают новогодние каникулы, о них благополучно забывают. Составители телевизионных программ достают с полок «Иронию судьбы», «Кавказскую пленницу», «Ивана Васильевича», «Покровские ворота», «Женитьбу Бальзаминова» и, конечно же, «Бриллиантовую руку». Их, этих старых комедий, немного, не более десяти. Они давно уже стали не просто популярными, культовыми.

Один мой знакомый, любитель путешествий, рассказывал, как на пляже одной тропической страны до него донеслось: «Детям – мороженое, бабе – цветы!» Он высунулся из-за скалы. «Баба», симпатичная загорелая девушка, действительно поглощала мороженое, устроившись на песке. Доела, и спутник позвал ее в море: «По-моему, нам пора освежиться…»

Влад, так зовут знакомого, с «руссо туристо» познакомился с помощью того же пароля. «Наши люди, – громко произнес он, – в булочную на такси не ездят!». Они рассмеялись. Оказалось, это молодая пара, которая изучает мир с рюкзаками, минимальным бюджетом и современными гаджетами. На планшете у них пара сотен российских фильмов, с помощью которых коротается время в аэропортах. Самый заезженный – «Бриллиантовая рука».

И вот какие мысли возникают после таких рассказов. Страны под названием СССР уже нет. И общество совсем другое: в нем отсутствуют управдомы, комсомолки и лекции на тему «Нью-Йорк – город контрастов». Милиция превратилась в полицию. Ушли в прошлое комиссионки, вытрезвители, дома высокой культуры быта.

Все изменилось до такой степени, что некоторые коллизии в фильме молодым приходится объяснять. Чем, например, являлась для советского человека поездка в капстрану, где он подвергался «тлетворному влиянию Запада». Или почему героиня Нонны Мордюковой закатывает глаза и стонет: «Французские!». Что, даже духи тогда были в дефиците?

Да, ребята, тогда, если вдруг в магазине видели французский парфюм, вы не выбирали, как бы сейчас сказали, бренд. Не из чего было выбирать. Вы в очереди толкались много часов, переживая, что товар закончится перед вами, потом выкладывали двадцать пять рублей за пузырек (четверть зарплаты) и были безмерно счастливы.

Все сейчас в стране другое, решительно все. Но… как бы это объяснить? Все это наше, родное. Все это часть нашего общего культурного языка. Нет числа фразам, интонациям, и даже звукам («бамбарбия киргуду»), общим для всех нас. Вызывающим соответствующую реакцию собеседника и служащим опознавательным знаком в системе «свой – чужой». Достаточно сказать: «На его месте должен был быть я» – и ваш собеседник откликнется: «Напьешься – будешь». Непонятное «цигель-цигель» рождает отклик «ай-лю-лю» безо всякой на то воли говорящего. Такая вот «непереводимая игра слов», закрепленная на генетическом уровне. Так что фильм Леонида Гайдая вот уже много лет цементирует общество, объединяя поколения лучше всякой национальной идеи. А ведь когда-то его чуть не забраковали, цензура требовала поправить то, убрать другое.

Чтобы сохранить комедию в первозданном виде, режиссер пошел на трюк: добавил перед заключительными титрами ядерный взрыв и заявил, что согласен удалять любые сцены, кроме этой. Комиссия дала «добро» на фильм без купюр, но только если будет убран взрыв, на что Гайдай и рассчитывал.