Мнения

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ: Мои колхозы

Печать

22 сентября 2020 года

По традиции члены императорской фамилии шефствовали над гвардией. Император Александр II был шефом лейб-гвардии гусарского полка. Великая княгиня Мария Павловна шефствовала над лейб-гвардии драгунами. У нее был мундир, в нем она показывалась на парадах и смотрах.

Еще, я знаю, бывают шефы в ресторанах. Это цари и боги кухонь, волшебники гастрономии. Две звезды Мишлен, три звезды Мишлен. Они учат нас правильно и вкусно жить, улыбаются с телеэкрана. Джейми Оливер, Серж Маркович, Илья Лазерсон; сегодня я покажу вам, друзья, как приготовить куриную грудку со шпинатом.

Учат они нас, понимаешь, шефству. Наш институтский курс шефствовал над колхозом имени Ленина. Это славное хозяйство находилось в Пучежском районе Ивановской области, и путь туда из областного центра был неблизкий. На поезде доезжали до Кинешмы, там пересаживались на теплоход «ОМ» и часа три плыли вниз по Волге. Вот, наконец, и Пучеж. Здесь нас ждали полуторки, мы запрыгивали в кузова, тогда было можно, и машины с гомонящими студентами трогались.

Километров через 20 показывалось село Илья-Высоково, центральная усадьба колхоза. Но мы не останавливаемся, нам надо еще дальше, в третью бригаду. Сегодня первое сентября, но учиться пока мы не будем. А целый месяц, может и больше, будем жить в деревне Кандаурово, работать на картофельных полях, зернотоке и вообще везде, куда пошлют.

Что такое «шеф», «шефство» в СССР? С начала 1970-х существовала всеобщая сельскохозяйственная повинность для школьников, студентов, служащих, рабочих и интеллигенции. С ранней весны и до поздней осени горожане безропотно выезжали на большие и малые битвы за урожай.

Ради аграрных побед студенты откладывали учебники, инженеры забрасывали чертежи, а ученые свои исследования. Мы на старших курсах уже морщились при слове «колхоз»; ведь это нерациональное распределение производительных сил, говорили мы, каждый должен заниматься своим делом. «Ничего, поедете, как миленькие, - отвечали нам в деканате. – Шибко грамотные стали после диамата и сопромата».
На комбинате в Мантурово, где я потом работал, тоже был подшефный колхоз со славным именем «Победа».

Мы, инженеры, больше времени проводили на полях и лугах, чем в цехах и отделах. Весной была посевная, затем начиналась заготовка кормов. Там я, спасибо колхозу, впервые взял в руки ручную косу, научился скирдовать, отличать ячмень от овса. Метание сена на пятиметровую высоту укрепило мой брюшной пресс. После сенокоса наступала уборочная, а завершалось все глубокой осенью подъемом льна и вязанием снопов.

Став корреспондентом областной партийной газеты, я думал, что в колхоз теперь поеду только за репортажем или интервью. Не тут-то было, газету в порядке шефства прикрепили к племсовхозу «Караваево», и по выходным дням мы выезжали туда пропалывать морковь и свеклу.

Сейчас, по прошествии лет, я не испытываю дурных чувств к шефству как таковому. Наоборот, вспоминаю о нем с теплотой. «Что пройдет, то станет мило», - это классик верно подметил. Например, больше, чем университетским дипломом, я горжусь умением запрягать лошадь. Хомут, подпруга, шлея, оглобли, дуга – обращаться со всем этим я, городской мальчик, научился уже на первом курсе в колхозе. Там же я заработал свои первые деньги, целых 112 рублей.

И вот я думаю: давно уже нет колхозов; город отдалился от деревни; о том, что происходит у аграриев, мы узнаем только из телесюжетов и газетных заметок. Но это совсем не то, что участвовать лично. Как они там без нас, справляются ли? Не нужна ли помощь? И когда сообщают о сбоях в сенокосе или еще неубранном урожае, я достаю с антресолей резиновые сапоги и старый ватник. Так, на всякий случай.