Люди

Сестричка из 43-го года

Печать

3 марта 2020 года

 

Нет никакого преувеличения в словах о том, что великая Победа - подвиг всего народа. Хотя Фаина Григорьевна ТЕГЛЕВА, которая в войну работала медсестрой в одном из эвакогоспиталей, считает, что просто выполняла свой долг. 

 

Про войну и про бомбежку

Вроде читаешь мемуары, знаешь исторические факты, а все равно ничто не заменит непосредственного общения с людьми той эпохи. Они детали помнят, разные мелочи, то, что в романы не попадает. Это важно, время тогда чувствуешь по-особому. Я, например, только от Фаины Григорьевны узнал, что в предвоенные годы детей в школу брали с восьми лет. А не с семи или даже с шести, как сейчас.

Дело было в городе Запорожье, там она родилась, кроме нее в семье было еще трое детей. В июне 1941 года ей стукнуло 16, и она окончила восемь классов. Были планы на дальнейшую учебу. Двадцать второго июня день стоял солнечный, теплый. А настроение тревожное, что-то сжимало ее сердце. Отцу вдруг позвонили, он сразу собрался и уехал, ничего не сказав детям и жене.

А в 12 часов они уже слушали правительственное сообщение по радио. На улицах, площадях люди стояли у репродукторов. Кто-то плакал. Началась война. На третий день Григорий Александрович, ее отец, ушел в армию. Хотя он был директором лесозавода. Для своих работников добился брони, а сам пошел служить, защищать родину.

- А вы как стали жить, Фаина Григорьевна?

- Вот слушайте. Нас было три сестры и трехлетний братик. Старшая сестра Катя работала в дорожной организации, и она в то время была далеко от Запорожья, не с нами. А мы уехали из города к родственникам. Знаете про Днепрогэс?

- Конечно, во всех учебниках истории есть – Днепрогэс, первые пятилетки.

- Я видела своими глазами эту стройку, потом ходила по плотине с одного берега Днепра на другой. И с первых дней войны немцы стали электростанцию бомбить, а мы жили рядом, в Соцгороде. Вот и сбежали от этих бомбежек.

- От отца получали известия?

- Папа со своей частью был недалеко, на правом берегу. Сестра Дуся поехала однажды в город, в нашу квартиру, чтобы взять какие-то вещи. И надо же такому случиться: в это время папа как раз позвонил. «Собирайтесь скорее, последний эшелон от «Запорожстали» грузится!» Мы быстро собрались, вернулись в Запорожье. Как раз вовремя, потому что погрузка в эшелон заканчивалась.

- Что-то удалось взять с собой, ведь вы ехали в неизвестность?

- У нас был маленький чемодан и рюкзачок с Вовкиными вещами. Мама была в таком состоянии… Она словно ничего не чувствовала, не понимала, только брата изо всех сил прижимала к себе. Дуся  ждала ребенка, переживала, потому что ее  муж Виктор воевал на фронте. Катя была неизвестно где. Я была за главную в семье. И вот мы погрузились. Это были теплушки. Нам дали место на нарах, на втором этаже. И мы поехали на восток.

- Эшелон бомбили?

- Бомбежки были страшные. Нам как-то повезло, мы проскочили. Перед нами эшелон разбомбили, много людей погибло. И следующий за нами тоже разбомбили.  

 

Про голод и холод

- Куда вас привезли?

- В пути мы были 17 дней. И приехали на Урал, место такое есть – Чебаркуль. Сейчас это город в Челябинской области, а тогда был небольшой поселок. Там изумительная природа, сосновый бор, озеро большое.

- Туда эвакуировали не только людей, но и предприятия?

- Много вагонов разгружалось с оборудованием, сразу сталеплавильный завод стали строить. Меньше чем через год он уже работал. Я первый год не училась, потому что обуви не было, не в чем было в школу ходить. Мама работала, а я с братиком дома сидела. На колонку за водой бегала босиком, хотя была зима.

- Что стало с другими родственниками?

- Катя позже каким-то чудом вернулась в Запорожье из командировки, но наш дом был разбомблен. Немцы уже подошли к городу. Она встретилась с отцом, потом работала санитаркой в госпитале.

- А ваша жизнь на Урале как складывалась?

- Поначалу сильно голодали. Мы и еще две семьи жили в небольшой комнате. Нам дали железную койку, но даже постелить на нее было нечего. Печки в комнате тоже не было, мы мерзли. Потом выделили нам отдельную комнатку в старом бараке, но уже с печкой. Это было счастье. Так мы пережили свою первую зиму в эвакуации.

 

Про школу и госпиталь

- Вы следили за военными сводками, слушали Информбюро?

- Этим начинался каждый день. Бытовые заботы были на втором плане, главное – как под Москвой, в Сталинграде, Севастополе. Катя к нам приехала уже в 1943 году. А через некоторое время папу демобилизовали по возрасту и здоровью, и он тоже приехал в Чебаркуль.

- Наконец семья воссоединилась?

- Нам дали в новом бараке две комнаты. Но было больше слез, чем радости. У Кати муж на фронте, у Дуси муж на фронте. От Аркадия хотя бы одна весточка пришла, а от Виктора ничего не было. Я ходила в школу и одновременно посещала курсы медсестер.

- Сколько вам было тогда?

- Мне исполнилось 17 лет. Раньше в Чебаркуле был туберкулезный санаторий, и вот на базе его развернули эвакогоспиталь 4012, до сих пор помню номер. Там лечились в основном с ранениями грудной клетки. Паренька одного привезли с проникающим в сердце, пуля у него застряла. И вот такие доктора были удивительные, они его спасли. Иван Сергеевич, был у нас такой врач, фамилию не помню, все звали его «Тургенев». Роста двухметрового, ручищи огромные, но как он оперировал! Какие ювелирные делал операции! Еще Халтурин Александр Иванович, замечательный хирург.

- Минутку, а как вы в госпиталь-то попали?

- Я сама к ним пришла. Знала, что не хватает медперсонала и предложила свои услуги, бесплатно, как сандружинница. Меня взяли. Я раздавала лекарства, научилась массаж делать. Потом освоила уколы. Но было очень трудно: кровь, мучения раненых. Они называли меня «сестричкой».

- Как вы совмещали это со школьными занятиями?

- Как-то совмещала. Бывало, ночью отдежуришь, а утром бежишь на уроки. У нас еще одна девочка из школы ходила помогать. Как ее звали? Инесса Ковалева, да. Кровь мы сдавали постоянно, были донорами. Патриотки, ни о каких деньгах речи даже не шло, я же была комсоргом школы. А потом нас оформили, на довольствие поставили.

 

Про газету и фабрику

В 1944 году семья из Чебаркуля уехала. Фая попрощалась с госпиталем, врачами, медсестрами.  Отца направили на  восстановление Мариуполя, потом перевели в родное Запорожье. Город был в развалинах, от плотины остался только остов. Все это восстанавливалось, строились заново заводы, жилье.

- Чем вы занимались, Фаина Григорьевна?

- Работала секретарем-машинисткой. Больше никуда не могла устроиться. Да и здоровье подкачало. Когда нужда была, я бегала босиком по снегу, и хоть бы что. А тут мы начали жить получше, и болезни разные навалились. Вот посидела я сколько-то за пишущей машинкой, и вызвали меня в партком.

- Какой партком?

- Завода «Запорожсталь». И говорят: «У нас здесь будет выездная редакция газеты «Правда». Им нужен корректор, а ты девушка грамотная». А у меня, действительно, с русским языком в школе всегда был порядок. Редактором у них был Михаил Маркович Шур, очень строгий мужчина, фронтовой корреспондент. Меня пригласили к нему, дали какую-то рукопись, я читаю и отмечаю карандашом ошибки. Шур как увидел мои поправки, сразу сказал «Берем!».

- О чем писали тогдашние СМИ?

- О том, как восстанавливается Запорожье, Днепрогэс, и все эти заметки проходили через мои руки и глаза. Я была в курсе всех дел. И еще я немного баловалась стихами. Один раз верстали номер, и в уголке страницы оставалось немного места, дырка. Туда поставили мое стихотворение. Я эту газету долго берегла, но с переездами она затерялась.

 

Про Ленинград и Кострому

- О семейной вашей жизни мы совсем не поговорили…

- Мой жених вернулся с фронта. Это уже 1946 год, война кончилась. Он был ленинградец, и я поехала к нему в Ленинград. Вышла замуж, родилась дочка Надежда. Устроилась в детский сад воспитателем, чтобы ребенка туда же взяли. Потом сын Алеша родился. Как-то иду мимо швейной фабрики и зашла – узнать насчет работы. Я умела шить. И там меня начальник закройного цеха встретила, Клавдия Васильевна…

- Удивительно, как вы все имена помните, Фаина Григорьевна!  А вам действительно скоро 95 стукнет? Простите за шутку, но нельзя не восхититься вашей памятью.

- Не жалуюсь, хотя с годами что-то и забывается. А о Клавдии Васильевне… Она поговорила со мной, видимо, я подошла, и уже на следующий день стала работать на фабрике. Выпускали детский ассортимент. И проработала там 22 года.

- Запорожье, потом Чебаркуль, снова Запорожье, Ленинград. Фаина Григорьевна, а в Кострому-то вы как попали?

- В Костроме служил мой сын. Он окончил академию имени Можайского, подполковник. И когда подошло время выходить на пенсию, решил остаться с семьей в Костроме. Потому что здесь была квартира, да и привык уже. А я переехала к нему. Это было в 1995 году. Так и стала костромичкой.

Вот такая история. Фаина Григорьевна Теглева награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг». Ее дети сами уже пенсионеры, есть внуки, правнуки. А младший брат Володя, тот самый малыш, с которым она нянчилась в эвакуации, до сих пор живет в Запорожье. В свои 82 года продолжает работать на заводе.

Столько пережито, столько на ее долю выпало испытаний, но она не гнется под грузом лет. Она все та же сестричка из военного года; придет и поможет, и боль утихнет, отступит, и победа будет за нами.

Андрей ДОБРЕЦОВ

Фото автора