Люди

Синоптик Ольга Рудницкая: Опыт — ничто, статистика — все!

Печать

4 февраля 2020 года

 

«У природы нет плохой погоды, всякая погода благодать…», — пела главная героиня замечательного фильма «Служебный роман». О погоде сегодня не говорит только ленивый. Нам то снега мало, то морозца не хватает. И зима нынешняя вроде какой-то ненастоящей кажется. Профессиональный синоптик Ольга РУДНИЦКАЯ такие рассуждения воспринимает с улыбкой. Она уже почти тридцать лет работает в Костромском гидрометеорологическом центр, прогнозирует костромичам погоду. И советует не сетовать на небесную канцелярию и метеорологов, а радоваться каждому новому дню.

 

Мама, хочу быть синоптиком!

— Ольга Юрьевна, почему вы выбрали профессию метеоролога?

— С профессией, если честно, я долго не могла определиться. Родилась в Шарье, в семье педагогов. Родители хотели, чтобы я пошла по их стопам. У меня даже направление было в Ленинградский педагогический институт имени Герцена. Но я в педагогику идти не хотела — пожалуй, терпения у меня было маловато для этой профессии. Мне интересовала геология — камни, минералы. Однако родители предостерегали: «Ладно, пока молодая поездишь по экспедициям. А потом что? Появится семья, дети, и будешь сидеть в конторе бумажки перебирать». Волей случая встретилась мне знакомая. Она окончила гидрометеорологический техникум и за отличия в учебе была удостоена чести проходить практику на корабле. Меня это почему-то так вдохновило, что сразу твердо решила — иду учиться на метеоролога!

— Где получали образование?

— Училась в Ленинграде, в гидрометеорологическом университете. На тот момент это было единственное в России учебное заведение, где готовили узкоспециализированных синоптиков. Подобный вуз был, пожалуй, только в Одессе.

— Нравилось учиться?

— Очень! На нашем факультете учились практически одни девочки — все умные и целеустремленные. Учились дружно, весело. Интересно было. Учебные дисциплины были прикладные, занимательные. Не скучали, в общем.

— Где практику проходили?

— После второго курса мы проходили практику в качестве техников-метеорологов. У университета была своя большая база практики в деревне Даймище под Ленинградом, где было несколько метеорологических площадок. Мы приезжали, разбивали лагеря. Сами вскапывали землю, устанавливали будки, приборы, термометры. До сих пор помню, как устанавливала гелиограф — шар на подставке с ленточкой. Проходил луч солнца, прожигал эту ленточку, и по ней можно было подсчитать, сколько было за день солнечного сияния. Самые теплые воспоминания оставила эта практика! Нам повезло с погодой, жара под тридцать градусов стояла. Загорали, из речки, можно сказать, не вылезали. Все успевали: и журналы наблюдений вести, и телеграммы отправлять, и на лодках покататься, и в Ленинград сгонять — тортами полакомиться… После второго курса мы уже были готовыми наблюдателями. Производственную практику после четвертого курса проходила в бюро погоды и в аэропорту — там уже все было намного серьезнее.

 

Машина специалиста не заменит

 

— Как карьера складывалась после окончания вуза?

 

— Выпуск наш пришелся на 1991 год — развал СССР. В стране царил хаос. Помню снос памятника Дзержинскому, мы с папой в это время как раз в Москве были. Распределение у нас было каким-то размытым и неопределенным. Синоптиков тогда было много, жилья для выпускников нет. Некоторые бюро погоды стали закрываться. В университет приходили отказы от специалистов. Меня хотели направить в Казахстан. Отец не отпустил,  поскольку там на тот момент тоже творилось что-то нехорошее. На счастье, дали место в Костроме.

 

— С какой должности начинали карьеру?

 

— Поначалу была обычным синоптиком. У нас тогда отдел большой был, четыре синоптика работали. Для сравнения: сейчас я работаю одна. По карьерной лестнице мы с молодой напарницей поднялись достаточно быстро. Меня практически сразу назначили старшим синоптиком, ее — начальником отдела. Набирались опыта, учились у старшего поколения. С 2012 года работаю начальником отдела гидрометеорологического обеспечения.   

 

— Вы уже практически тридцать лет в профессии. Какими были эти годы для областной метеорологической службы?

— Разными. Одно время был застой и ощущение, что мы в собственном соку варимся. Потом пошло техническое перевооружение. Интернет у нас начинался с телефонных модемов, и это был тихий ужас. Чтобы дозвониться куда-то и забрать материал, требовалось много времени. С телеграфа и пишущей машинки перешли на компьютеры.

— Изменились ли задачи?

— Нет, задачи остались прежними. Это составление прогноза погоды и предупреждение об опасных метеорологических явлениях. Предупредить мы обязаны как можно точнее и раньше. Техника помогает в работе. Сейчас у нас расчеты и модели не такие как прежде. Все делаем с помощью приборов и машин. Синоптики по сути дела сегодня являются аналитиками. Но как бы далеко не шагнул технологический прогресс, без человека в этой отрасли никак. Только метеоролог может устранить погрешности машины. А они, скажу вам, случаются довольно часто.

С цифрами не поспоришь

Расскажите, как проходит традиционный рабочий день синоптика?

— Сутки работаем, трое отдыхаем. Рабочий день начинается в восемь часов утра. Важный момент — пересменка. Нужно обязательно указать сменщику, на что обратить внимание. Опасные явления, которые произошли в течение двух часов после ухода синоптика, полностью на его ответственности. С самого утра нам поступает много материалов. К примеру, каждые три часа получаем кольцевую карту погоды. На земле есть много метеорологических станций, которые в один и тот же срок проводят однотипные наблюдения. Потом все это собирается, обрабатывается, вносятся поправки, и данные шифруются в телеграмму. Это все делает человек. Метеорологические телеграммы содержат данные о температуре, давлении, осадках и прочих явлениях. Также работаем со статистическими картами, смотрим циклоны — с какой скоростью и куда они двигаются. На основе всех полученных данных синоптик должен составить прогноз. К одиннадцати часам мой готовый прогноз уже должен быть в Москве, в гидрометцентре России. Затем занимаюсь текущей работой.

Что для вас самое сложное в работе?

— Указать точное время осадков. Особенно это сложно летом, когда осадки локальны. К примеру, площадь Конституции заливает дождем, а на другом конце города — ни капли. В такие моменты люди начинают синоптиков ругать: мол, опять не угадали. Но мало кто задумывается, что рассчитать эти процессы с максимальной точностью практически невозможно. Циклон ведет себя очень непредсказуемо. Знаю, что в крупных городах уже есть специальная техника, которая может показать вероятность и количество осадков буквально над каждым подъездом. Это здорово помогает при проведении крупных мероприятий, да и в целом делает прогнозы погоды максимально точными. До нас такие технологии пока еще не дошли.

— Большая протяженность области, вероятно, несет определенные трудности для прогнозирования? 

— Действительно, северо-восток и запад региона у нас как два разных королевства. Не так давно, например, в то время, как в Костроме минус шестнадцать градусов было, в Шарье фиксировали минус двадцать восемь. Поэтому зачастую и пишется в прогнозах: «Местами по области».

— Нынешнюю зиму называют аномальной. У многих на памяти такой не бывало. Опираясь на опыт работы и наблюдений, скажите, что же все-таки у нас с погодой происходит?

— Я вам так скажу: опыт — ничто, статистика — все. Недавно только смотрела архивные записи, анализировала. Теплые январи для Костромы — не редкость. Рекорды случались и в 2018-м, и в 2015-м, и в 2009 году. То же самое можно сказать про холодное лето. В 2019-м, 2017-м, 2015-м, 2006 году были у нас довольно прохладные июли. Кому-то кажется снега аномально мало? Зимой 2006-2007 годов снежный покров лег только лишь 20 января. Человеческая память — очень своеобразный и ненадежный инструмент, а вот с цифрами не поспоришь.

— То есть о глобальных климатических изменениях говорить пока рано?

Изменения, может быть, и есть. Межсезонье сейчас растягивается, за счет этого зима и лето кажутся короткими. Но это не должно у людей паники вызывать. Природа — живой организм, она всегда находится в движении и развитии. Есть такое понятие, как цикличность. Ну, а кроме того, костромичам нужно учитывать, что в наших широтах погода всегда была неустойчивой. Мы в такой полосе живем, где средней максимально комфортной температуры не бывает, и быть не может.

— Что вы можете сказать о предстоящей весне, порадуете ли нас?

— Долгосрочных прогнозов мы не делаем, поэтому на этот счет сказать ничего не могу. Единственное, есть предварительные данные, что в феврале среднесуточная температура будет в пределах климатической нормы. А уж если и будут какие-либо непредвиденные погодные явления — усиление ветра, гололед, сильные снегопады — не переживайте, мы, совместно с МЧС, вас об этом предупредим. Такова наша работа.

— Как говорится, поживем — увидим. Ольга Юрьевна, желаем вам успехов в работе и максимально точных прогнозов!

Ольга ТАТАРИНОВА

Фото автора