Люди

Не сломленные

Печать

10 апреля 2018 года

 

Одиннадцатого апреля мир отмечает День освобождения узников фашистских концлагерей. В годы Великой Отечественной войны миллионы наших соотечественников жили под гнетом фашисткой Германии. Елизавета Мелькова вместе с семьей под пристальным надзором немцев провела четыре страшных года, и чудом осталась жива.

 

Четыре месяца в окопе

Война отняла у маленькой Лизы лучшие годы детства. Родилась она в деревне Богородица Калининской (ныне Нижегородской) области в многодетной семье. Когда девочке пришло время идти в школу, родители переехали в райцентр — город Холм. Семья отстроила новый деревянный дом. Лиза со старшими сестрами и братом ходили в школу, родители трудились в колхозе. Словом, жили не тужили. До тех пор, пока не началась война. Лизе на тот момент исполнилось десять лет.

- Весть о начале войны молниеносно прилетела в наши края. В городе объявили мобилизацию, но отца на фронт не взяли — он был болен. Вскоре в срочном порядке стали эвакуировать жителей. А летом 1941-го в Холм нагрянули немцы, - со слезами на глазах вспоминает Елизавета Егоровна.

Их семья осталась в городе, эвакуироваться они не успели. Оккупировав город, фашисты поселились в домах, а местных жителей выгнали в хозяйственные постройки. Семья Лизы ютилась в бане. По словам женщины, вели себя немцы очень развязно и нагло, засматривались на девушек и всех держали в жутком страхе. Отец с братом, после очередной вылазки за дровами, не смогли пробраться домой, ушли к партизанам.

Мать Лизы делала все возможное, чтобы дочери остались живы. Особенно туго пришлось, когда им приказали освободить и баню.

- Четыре месяца мы жили в окопе, в холоде и голоде. Шубы и валенки не снимали ни днем ни ночью. Ни еды, ни воды не было. Иной раз мама принесет пригоршню снежка со двора, пососем его, вот и вся еда. Иногда ей удавалась тайком вынести с чердака нашего дома немного бочковой капусты, или горсть зерна, которое мы прямо сухим и грызли, - продолжает рассказ Елизавета Егоровна.

Эти вылазки заметили немцы. Дважды мать уводили на расстрел, а Лиза с сестрами кричали, плакали, умоляли солдат пощадить ее и спасали от смерти.

 

Остаться в живых

В 1942 году к городу подошли советские войска и начались ожесточенные бои. Много дней провела маленькая Лиза и ее близкие в страхе. В стены их убежища попадали пули, осколки снарядов, отовсюду слышались крики и стоны, на улицах лежали убитые и раненые. В мае 42-го немцы, отступая из города, взяли в плен и прихватили с собой и местных жителей.

- Шли мы долго, не меньше недели. Сестру по дороге ранило. Многие в пути погибли от голода и усталости. Часть пленных — утонула на переправах. Измученные и истощенные мы пришли в какую-то деревню. Там нам дали немного еды, затем в комендатуре всех переписали, распределили по машинам, привезли на железнодорожную станцию и погрузили в поезд. В каком направлении мы едем — никто не знал. Ходили слухи, что нас могли сжечь в крематории. Видя из вагона дымящиеся трубы, мы прощались друг с другом и с жизнью, - вытирая слезы вспоминает Елизавета Егоровна.

 

Пятнадцать марок за человека

Вскоре пленные поняли, что везут их в Германию. Елизавета с мамой и сестрами попала в немецкий город Штуттгоф. Прямо на вокзале пленных продавали по пятнадцать марок за человека.

- Маму и двух сестер купили быстро. Я была слишком мала и для работы не годилась. Меня хотели оправить в концлагерь. Мама плакала, умоляла не разлучать нас, и покупатель нехотя согласился, - говорит Елизавета Мелькова.

Вскоре их представили хозяевам, семейной паре. Глава семьи — поляк, а жена — русская эмигрантка. К своим соотечественниками она относилась с презрением и жестокостью.

- Она заставила называть ее барыней, постоянно издевалась над нами, повторяя: «Русская свинья все стерпит». Жили мы в бараке, за колючей проволокой, кроме нас там ютилось еще восемь русских и двадцать пять украинцев. Кормили скудно, спали мы на нарах, застеленных тонким слоем старой соломы. Сестры работали в поле наравне со взрослыми. Для меня тоже нашлась работа — ухаживать за курами и утками. Когда начался массовый падеж птицы, хозяева подозревали меня во вредительстве и угрожали расправой. Но после вскрытия признали, что птицы были больны, моей вины нет.

Из-за плохого питания мы были крайне истощены и ослаблены. Готовили для нас две украинки. Барыня заставляла их обрывать на грядках верхние листья с капусты и варить прямо с гусеницами. Говорила: «Русская свинья все съест». За малейшую провинность следовало наказание, хозяин бил нас железной тростью, с которой никогда не расставался, - вспоминает тяжелые годы неволи Елизавета Егоровна.

Но вскоре фортуна улыбнулась семье Лизы. Их передали пожилой немецкой паре.

- Условия были гораздо лучше. Мы даже питались с хозяевами из одного котла. Но работать приходилось все также много. Я возила молоко на молокозавод, загружая телегу огромными бидонами. Мама помогала обрабатывать огромный земельный участок, ухаживала за домашним скотом, - делится воспоминаниями бывшая пленница.

 

...И жизнь началась сначала

Рабство для Лизы и ее родных закончилось 8 мая 1945 года, когда Штуттгоф был освобожден советскими войсками. Через некоторое время их отправили домой.

- Город весь лежал в руинах. Заросли крапивы, разрушенные дома, бесконечные завалы. В душу закрадывалось страшное ощущение тревоги и безысходности, - говорит женщина.

Мама с дочками поселились у родственников в Калининской области. Вскоре их разыскал глава семьи. Он перевез всех в деревеньку в Костромскую область, где волею судеб оказался сам.

- Сам Бог помогал нам в тяжкие минуты. Неоднократно находясь на грани жизни и смерти, все мы остались живы. Костромская земля быстро стала нам второй родиной, мы «осели» в поселке Караваево. В 1947 году я окончила школу ФЗО и всю жизнь работала прядильщицей на льнокомбинате имени Ленина. Время было непростое, но жить было интересно. Люди были искренними, сердечными, сообща поднимали страну, - рассказывает ветеран.

В двадцать два года она вышла замуж за бригадира Ивана Мелькова. Они прожили счастливую семейную жизнь и воспитали дочь Светлану. У Елизаветы Егоровны уже давно выросли внуки, подрастают правнуки, но годы войны, проведенные в плену, она до сих пор вспоминает со слезами. По словам женщины, эта сердечная рана никогда не затянется. И желает она только одного — чтобы нынешнее поколение никогда не почувствовало вкус войны на губах.

Ольга ТАТАРИНОВА