Люди

Николай Смирнов: Для снайпера выстрел не должен быть быстрым

Печать

23 июля 2013

Оргкомитет «Сочи-2014» назвал имена факелоносцев Эстафеты Олимпийского огня. Среди костромичей, претендующих на выполнение этой почетной миссии, — Николай СМИРНОВ, подполковник полиции, начальник боевого отделения СОБР УМВД России по Костромской области. За годы службы он удостоен пяти государственных наград: ордена Мужества, медали ордена «За заслуги перед Отечеством II степени», двух медалей «За отвагу», медали «За отличие в охране общественного порядка». Николай – общительный, открытый человек, приятный собеседник. Воспитывает двоих детей. Главными достоинствами человека считает скромность и искренность.

– Николай, как вы попали в число факелоносцев?

– Управление МВД России по Костромской области направило заявку в областной спорткомитет, оттуда пришло подтверждение, что меня выбрали. Если можно так сказать, меня рекомендовала работа: думаю, были учтены служебные успехи. Оказанное доверие я постараюсь оправдать.

– Вы постоянно работаете над своей физической подготовкой?

– Вся моя жизнь связана со спортом. Я окончил факультет физического воспитания Костромского государственного педагогического института. Активно занимался легкой атлетикой, была возможность продолжить спортивную карьеру в обществе «Динамо». Так я попал в полицию. Сначала в отдел профподготовки. Потом прошел курсы по подготовке снайперов-инструкторов и перевелся в СОБР (специальный отдел быстрого реагирования)  управления по борьбе с организованной преступностью. Хорошая физподготовка помогла мне не только в работе. Благодаря ей в 2007 году я выжил.

– Что случилось?

– Во время спецоперации я получил слепое огнестрельное ранение грудной клетки с повреждением левого легкого. Меня привезли в областную больницу без пульса и давления, с обширной кровопотерей. Лечащий врач говорил, что если бы не занятия спортом, то я даже не доехал бы до больницы. Благодаря профессионализму врачей и целому стечению обстоятельств в тот день, я остался жив. Медики взяли на себя ответственность. Для того, чтобы спасти меня, они пошли наперекор медицинским правилам. Например, перелили мне мою собственную кровь, которая была еще в брюшной полости. В реанимации я провел  двадцать восемь дней. Был подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. А потом заново учился дышать, сидеть, ходить.

– При каких обстоятельствах вас ранило?  

– В составе боевой группы СОБРа мы несли суточное дежурство. Ночью поступил звонок о том, что мужчина в Давыдовском микрорайоне бегает по подъезду девятиэтажки с гранатой и грозится ее взорвать. Когда мы приехали на место, выяснили, что преступник закрылся у себя в квартире с целым арсеналом. У человека – явный психоз на алкогольной почве, он был неадекватен.  В ходе переговоров удалось его убедить сдать часть оружия: дробовик, револьвер и одну гранату. Он постоянно угрожал начать бросать с балкона гранаты. На улице уже собралась приличная толпа, их жизни возникла реальная угроза.

– И что дальше?

– Мы посовещались и приняли решение разделиться. Одна подгруппа блокировала тамбур, а нашей задачей было спуститься с балкона этажом выше. Сначала он бросил в нас гранату, но по счастью она попала в крестовину балконной рамы и взрыв произошел внутри квартиры. Мы с напарником пригнулись и в этот момент преступник начал стрелять в нас из бесшумного пистолета. Выстрелов я не слышал, видел лишь, как бьются оконные стекла. Пуля попала в лямку моего бронежилета, в незащищенное кевларом место. Очнулся в реанимации, только через три дня.

– Николай, как вам удалось восстановиться после такого тяжелого ранения и более того, вернуться в строй?

– После ранения я мог уйти на пенсию по инвалидности или подняться,  восстановиться. Я сделал свой выбор не раздумывая – восстановиться. Несмотря на то, что всему приходилось учиться заново, через боль. Мой друг привез мне в больницу книгу, где описывались подвиги ребят и то, как раненые восстанавливались в госпитале. Меня тогда вдохновил человек, у которого не стало ни рук, ни ног, тем не менее он не потерялся и смог научиться ходить на протезах. Под впечатлением от этой книги я старался не жаловаться и работал над собой постоянно. В такой ситуации главное – не упасть духом и знать, что человек способен на многое, нельзя давать себе расслабляться. Мои тренировки начались прямо на реанимационной кровати. Приходили врачи по лечебной физкультуре, я делал упражнения с палочками, с мячиками. Норма была – десять раз, а я старался делать сто десять, пока хватало сил. Потом разрешили выходить из палаты. Я сначала ходил по коридору, а потом решил пробежаться. В это время чужой врач зашел в отделение реанимации, а я бегу по коридору. Он увидел и решил, что пациент убегает, стал на помощь звать.

– В составе СОБРа вы восемь раз ездили в командировки в «горячие» точки.

– Первая командировка – в 1999 году. Самая напряженная. Это была борьба с бандитизмом, терроризмом. Задерживали одиозных личностей, полевых командиров. В этой командировке в составе сводного отряда СОБР ЦФО прошли половину Чечни, освобождали населенные пункты. Были снайперские мероприятия, моя группа блокировала определенные объекты, не позволяли устанавливать фугасы, осуществляли прикрытие штурмовых групп, принимали участие в разминированиях, штурмах объектов, зачистках.

– Какая из поездок на Северный Кавказ запомнилась больше всего?

– Первая командировка, первый день, когда нас только перебросили на границу с Чечней. Информации почти нет. Нам сказали: завтра форсируем реку Терек. У нас глаза округлились, мы решили, что надо будет ее переплывать. А я, как герой фильма «Они сражались за Родину», боялся, что утону. Только не потому, что плавать не умею, а потому, что на мне винтовка, бронежилет, шлем и разгрузка четыреста снайперских патронов. Плыть, конечно, нас никто не заставил, высадили с вертолета и все было нормально. Но поначалу было много непоняток, страшных моментов. Первая командировка длилась два месяца, но они тянулись как год.

– Ваша специализация – снайпер. Что в вашей работе самое сложное?

– Нужно быть точным, надежным, готовым, осознавать, какая огромная ответственность лежит на тебе. Нельзя допускать, чтобы выстрел «был быстрым». Однажды был такой случай. Десантник сбежал из части с автоматом, разум у него помутился, он угрожал убить себя и людей, спрятался в жилом доме. Нас ночью вызвали туда. Я жду команду, и вдруг раздается выстрел. Громкий такой хлопок. А команды не было. Первая мысль, что это я выстрелил. Вижу, что человек покатился и замер. За долю секунды столько мыслей в голове пронеслось! Я думал, что от напряжения случайно дожал спусковой крючок. Выяснилось, что десантник сам в себя выстрелил. Кстати, потом ребята рассказывали, что даже жив остался, несмотря на тяжелое ранение.

– Есть в вашей работе суеверия, приметы?

– В первой командировке в Чечню наша база располагалась в Червленой. Территория уже была наша, а из местных жителей оставались только бабушки, дедушки-казаки. Когда мы уезжали на спецоперации, выходила бабушка и махала вслед колонне платочком. Причем она делала это в любое время суток. И мы знали, что если она вышла, все будет нормально. Это не то, что примета, для меня это было впечатлением, которое надолго запомнилось. Еще шнурки я завязываю определенным образом, марафонским узлом. Но это тоже не из области суеверий. Просто если на дистанции или на работе ботинки слетят – это точно не к добру.

– Остается ли в вашем напряженном графике время для увлечений?

– В юности окончил художественную школу имени Шлейна. Мои способности передались дочке, иногда использую ее этюдник и кисти, рисую в свободное время. Участвую в различных соревнованиях по стрельбе. Даже международных. Бывало, что хорошие места занимал. Недавно вернулся с соревнований, на которые меня пригласил московский клуб высокоточной стрельбы. Там из пятидесяти девяти участников стал седьмым. Так что работа и хобби у меня совпадает. А это уже счастье.

Ольга ТЮЛЯНДИНА