Люди

Хирургами не рождаются

Печать

16 ноября 2021 года

 

Полвека назад во 2-ю городскую больницу (ныне 1-я окружная) пришел работать молодой хирург – Александр ШВАРЕВ. Сейчас это признанный и уважаемый специалист, передающий опыт молодым коллегам. С заведующим отделением больницы корреспондент «КВ» побеседовал о хирургии и о жизни.

 

Ступеньки к мечте

- Александр Николаевич, всегда спрашиваю, где человек родился. Мне кажется это важным. Вы костромич?

- Нет, родился я в довольно интересном месте. В Саратовской области есть такой город Шиханы, тогда это был поселок. Через много лет в составе группы врачей я поехал в США по обмену. И вот на границе показываю паспорт, а американцы на меня странно так смотрят. Слово «Шиханы» им было известно. А у меня просто отец там служил. Как-то, будучи на юбилее в нашем химучилище, я даже похвастался своим местом рождения. Но позже я уже в Шиханах не бывал. Сначала не пускали, закрытый город, а потом не до того было.

- И тем не менее вы не стали ни химиком, ни военным, а пошли в медицину…

- Отец был офицером, гарнизоны менялись, я учился в девяти школах. Иногда были по две школы в год. Сейчас я бы остался неучем, но в советских школах программы были одинаковые для всех, требования тоже, поэтому это не особенно сказывалось на моей успеваемости, учился нормально.

- То есть, детство прошло в гарнизонах?

- Первая моя школа была заграницей, в Австрии. Красивая страна, очень мне нравилась. Потом были Венгрия, Германия, часть отца стояла в Магдебурге. Через тридцать примерно лет я там оказался и попросил привезти меня в военный городок. Нашел здание школы, где учился, предупредил: смотрите, пятая ступенька снизу на лестнице будет отколота. Точно!

- Но все же, Александр Николаевич, почему медицина?

- Медиков в родне у меня не было. Разве что брат бабушки, он был полковник медицинской службы, работал в Ленинграде, в Военно-медицинской академии. Его тоже звали Александр, но я стал врачом не по его примеру. Тогда шел фильм «Коллеги». Там три парня пошли учиться в медицинский институт. Один был со связями, «блатной», защитил диссертацию. Второй стал доктором на корабле. А третий поехал работать на село. Судьба у всех сложилась по-разному. Очень хороший фильм. Я его посмотрел в десятом классе, и мне «засело». Захотел стать врачом.

- Такая сила искусства!?

- Этот фильм не только на меня так подействовал, я потом узнавал у других ребят. Тогда отец как раз служил в Германии, меня же привезли к бабушке в Кострому. И последние три года я учился в школе № 25, в 1964 году ее окончил. Попросил у бабушки 25 рублей, она мне дала, и с ними поехал в Ярославль, поступать в мединститут. Который окончил в 1970 году. А 1 августа того же года пришел вот сюда, во 2-ю городскую больницу (ныне 1-ю окружную), устраиваться на работу. Всего-то 51 год назад.

 

Про аппендицит и не только

- В медицине много специальностей, но вы выбрали…

- Я выбрал хирургию, еще на втором курсе начал ходить в студенческий кружок. У нас был руководитель – профессор Абрам Григорьевич Ец. И вот он показывает нам операцию и вдруг говорит мне: вставай за стол, будешь оперировать. Все было как во сне, я сразу забыл, чему учили. Но обошлось, помню, после летал как на крыльях.

- Первая операция, как и первая любовь, не забывается? А дальше как у вас сложилось?

- Здесь, в больнице, поработал сначала детским хирургом, а два года спустя меня забрали в армию, присвоили звание лейтенанта, и я стал врачом военно-строительного отряда. Если проще, то стройбата, вэчэ номер 73451. Находился он в Оренбургской области. Мне подчинялись зубной врач, военфельдшер, санинструктор, аптека. Отряд был интернациональный: русские служили, казахи, узбеки, грузины. Потом нас перевели на космодром Байконур, видел пуски, потом в Тейково Ивановской области.

- А Тейково уже близко от Костромы…

- Да, и я в выходные приезжал сюда. А когда отслужил, то вернулся уже насовсем, в свою 2-ю горбольницу.

- Вы полвека в профессии, даже чуть больше. Ваша избранница – хирургия, и у вас с ней золотая свадьба. А какой у вас хирургический профиль, Александр Николаевич? То есть, много же специализаций в хирургии; есть торакальная, абдоминальная и так далее.

- Это сейчас стали делить, а раньше была общая хирургия, вот я ею и занимался. То есть все в нее входило, за исключением травмы. Ну, и нейрохирургия особняком была. А так все мы оперировали: резекция желудка, аппендициты, грыжи, сосуды и так далее. Делали несколько тысяч операций в год.

- Я сейчас от вас услышал – аппендицит. Скажите мне как хирург с большим стажем: а куда он делся? Раньше это была самая главная операция, а сейчас об аппендиците и не слышно.

- Все верно. Раньше у нас в больнице оперировали в год по 1200 аппендицитов, а сейчас – 300. Зато холецистита было 8-10 случаев, а сейчас 600 в год! Маститов было у женщин – это ужас какой-то! Молоком пахло в отделении. Сейчас этого нет, единичные случаи. Вот так меняется структура заболеваний. Это от разных причин зависит, от образа жизни в основном. Было много воспалений, к нам обращались ткачихи, прядильщицы – уколола палец, пошел абсцесс. Это производственное заболевание. А сейчас фабрики стоят, пальцы у всех целы. Конкретно про аппендицит – изменилось питание, меньше стало грубой пищи. Отсюда и отросток слепой кишки воспаляется реже.

 

Однажды и навсегда

- Что еще изменилось за эти годы?

- Медицина не стоит на месте. Появляются новые технологии, препараты. Они позволяют добиваться результата при меньшей травматичности. Раньше мы делали в год 70-80 резекций желудка. То есть, оставляли людей без желудка. Теперь делаем их в десять раз меньше. Что такое было прежде острая язва? Обязательная операция. Сейчас ее можно вылечить терапевтическими методами.

- У хирургов есть свои привычки?

- Когда только начинал работать, я даже спал, прижав руки к груди. Потому что один из законов хирургии – абсолютная стерильность. Поэтому, помыв руки перед операцией, мы их никогда не опускаем вниз, а держим перед грудью, согнув в локтях.

- Молодежи в прежние времена больше доверяли?

- Я бы не стал так утверждать, но оперировали мы много и становились в своем деле профессионалами. Помню, в отделение поступил какой-то начальник, стал требовать, чтобы ему делал операцию профессор. Ну, какой тебе профессор?! Мы, молодежь, уже так набили руку, что на иную операцию уходило пять-десять минут. Опыт очень быстро нарабатывали. Но надо постоянно быть в форме. Потому что из отпуска вернешься и сам чувствуешь, что навык потерян. Неделя примерно требовалась, чтобы глаз и рука «встали» на прежнее место.

- К плановым операциям можно подготовиться, а если вдруг что-то экстренное?

- Простых операций вообще не бывает. Но к нам в больницу постоянно поступали больные по экстренным показаниям. В таких случаях врачу отведено два часа, за которые он должен решить, что делать с этим больным. У хирургов даже поговорка есть: чем дольше больной живет до операции, тем меньше – после. Фактор времени очень важен.

- Я знаю, что вы еще и в Ирак съездили на три года. Кого лечили?

- Это была служебная командировка. В то время там на различных объектах работало одиннадцать тысяч советских специалистов. Им требовалась медицинская помощь. Время было неспокойное, потому что вскоре началась война, бомбили Багдад.

- И что было дальше?

- Вернулся в Кострому, в родную больницу. В 1984 году стал заместителем главного врача по хирургии. Обязанностей было очень много, и совмещать их с операциями стало трудно. Пришлось отказаться, переключиться полностью на административную работу. Что такое наше хирургическая служба? Это два чисто хирургических отделения, но кроме того операции делают еще и в урологическом, гинекологическом, лор- отделениях. Много хозяйственных, снабженческих хлопот, надо было выбивать аппаратуру, медикаменты, кислород и т.д. Но и медицинской проблематики хватало: внедряли новые методы, лапароскопию, например.

 

Больно не будет

- Вы столько лет в этой профессии, удостоены звания заслуженного врача РФ, наверное, в человеческом организме для вас уже не осталось тайн. Или наоборот: чем больше узнаешь, тем больше непонятного и неизведанного?

- Предела нет, человеческий организм, как космос.

- Раньше считалось, что хирургия – это обязательно больно. Страшно боялись хирургов. И если уж без операции было не обойтись, то готовились терпеть. А сейчас научились оперировать без боли?

- Мне посчастливилось учиться у профессора Шипова. И он нам, студентам, показывал, как оперировать. Сложные операции делал с местной анестезией, разговаривал в это время с больным. Его принцип: больно не должно быть. И я всегда к этому стремился. Если бы мы сделали пациенту больно, Шитов бы нам руки оторвал.

- А я думал, что хирурги на боль и внимания не обращают, терпи да и все, раз к нам попал.

- Нет, это не так. Сейчас анестезия совсем на другом уровне. У нас высокотехнологичное оборудование, японской аппаратуры много, столы специальные, освещение, два томографа, эндоскопические стойки. С тем, что было 50 лет назад, даже сравнивать нельзя. Ведь я еще застал, когда после удаления аппендикса на живот больного клали мешок с песком, чтобы прижать сосуды.

- Зачем?!

- Чтобы не кровоточило.

- Александр Николаевич, давайте сделаем отступление в смежную область медицины…

- Понимаю, про коронавирус хотите поговорить. Нашу больницу это тоже коснулось, два отделения открыто под больных ковидом, 130 коек.

- Ваше мнение о прививках?

- Лично я привился и уже ревакцинацию прошел. А вот друзей не всех смог убедить и уже, к сожалению, четверых потерял. Так что прививаться надо обязательно.

Записал Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ