Люди

Портрет художника на фоне пандемии

Печать

1 декабря 2020 года

 

Несмотря ни на что, художественная жизнь Костромы не прекращается. В эти дни в зале Дома художников  на ул. Советской, 30а проходит выставка графики «Угол зрения». В числе ее участников заслуженный художник России Александр МАРИЕВ, работы которого всегда привлекают внимание.

 

Профессор графики

Среди выставленных произведений центральное место занимает серия гравюр на картоне «Ночи России». «Для меня ночь – это пора глубоких переживаний, время размышлений и время рождения новых тем», - рассказывает Александр Александрович. Также на выставке представлены его натурные работы с пленэров по городам Европы - Таллинна, Стокгольма, Парижа.

О художнике говорят его произведения, с этим не поспоришь. А еще про художника можно много узнать, побывав в его мастерской. Она у Мариева небольшая, в глаза бросаются развешанные всюду гравюры, офорты, акварели, различный антураж вроде старых ламп, самоваров, утюгов, часов и прочего «хлама», который время от времени перекочевывает на листы его произведений.

В моем дилетантском понимании графика – это печатный станок. Вот он, в углу, его ни с чем не спутаешь. Станина, два валика, большое колесо. Никакой электрической тяги, все вручную, как двести и триста лет назад. Сначала художник наносит рисунок на металлическую пластину или лист картона. В ход идут резец, игла, ножницы или кислота (метод травления). Дальше делаются оттиски. Бывают гравюры резцовые и цветные на картоне, а еще офорты, литографии.

С веками техника гравирования усложнялась, появлялись новые материалы, художники осваивали новые приемы. Всем этим Мариев владеет в совершенстве. Недаром много лет учил студентов, был профессором художественно-графического факультета Костромского университета. Как у всякого большого мастера, со временем техника исполнения у него отступила на второй план. «На первом месте - только идея, о технике не думаешь, она как­-то сама «выплывает», - отмечает Александр Александрович.

Самое сложное можно выразить простыми средствами, и мастер обращается к обычной гуаши, цветным карандашам и фломастеру. А вот к компьютерной графике, чем сейчас увлекаются молодые художники, у него отношение скептическое.

- У меня компьютера в мастерской нет, - говорит Мариев. - Наверное, мог бы освоить, но я сознательно ухожу от этого. Вы видели мультфильмы с использованием компьютерных технологий? Люди там больше похожи на роботов, нет теплоты, человечности. Это сразу видно. И сайта у меня своего нет.

 

От отца к сыну

Он родился в городе Таллинне в 1945 году. Туда его родителей забросила война. Отец по профессии был военным инженером, потом строителем, и они часто переезжали. После Таллинна были Рига, Великие Луки, там Александр пошел в школу. А заканчивал ее уже в Архангельске, куда семья перебралась в 1956 году. Оттуда он и приехал в Кострому, поступать после армии на художественно-графический факультет пединститута.

Почему на худграф? Тяга к художеству, как и имя, передалась от отца. Тот всю жизнь мечтал стать художником, а получилось так, что стал работать на стройке. Но в юности он брал уроки рисования, учился у передвижников.

Мечту осуществил сын. После окончания института Александр Мариев получил распределение в Красносельское художественное училище, 15 лет преподавал там рисунок, живопись, композицию, историю искусств. А еще всерьез занялся гравюрой. Это было время профессионального роста, поиска своего места в искусстве.

В Кострому он переехал в начале 90-х годов уже сложившимся художником. Вскоре его пригласили преподавать на родной худграф. Сам Мариев считает это важной вехой в своей биографии.

- Всего в институте-университете я проработал 26 лет, ушел недавно, в 2019 году. У меня всегда была склонность к преподаванию. Я считаю это ценным для художника, потому что это форма учебы. Можно многому научиться и у своих учеников, это процесс двухсторонний. Учишь и учишься сам.

Почему он выбрал графику, а не, например, станковую живопись, Александр Александрович объясняет так. В графике все точно, все рассчитано. Графики – рационалисты, у них в руках линейка и циркуль. Живописцы наносят мазки на полотно, бросают краску; им всегда можно что-то подправить, подтереть. График же наносит линию – и все. Если она проведена на металле, ее уже не сотрешь.

Сразу после школы он пытался поступать в архитектурный институт. Это тоже влияние отца. Архитектура находится между строительством и художеством. Поступить не получилось, но бесследно ничего не проходит. Не потому ли в его работах очень много зданий: русские избы, православные храмы, виды Костромы и Плеса, крыши и мосты Парижа, улицы Мюнхена и Стокгольма.

Он много путешествует по нашему Северу, странам Европы, из всех поездок привозит рисунки, наброски, этюды, которые затем воплощаются в графические листы. А первый успех и признание пришли к Мариеву после серии работ «Династия Дома Романовых», в которой он проявил себя и как незаурядный портретист. Несколько картин тогда уехали в Константиновский дворец под Санкт-Петербургом, другие можно видеть в Исторической библиотеке Дома Романовых в Костроме. Далее последовала замечательная серия офортов с портретами крестьян.

В 2005 году Александру Мариеву присваивают звание «Заслуженный художник России». Он участвует во многих региональных и всероссийских выставках. Искусствоведы, наряду с технической оснащенностью, отмечают в его работах интеллектуальный заряд, образную силу, переплетение высоких смыслов.

 

Обетный крест

У Мариева действительно каждый зритель может найти свое. Мне нравятся его «Лампы». Обычно сюжет у этих натюрмортов такой. Старая керосиновая лампа стоит на столе, за ней окно, дальше улица, заснеженные крыши, дым из трубы, на небе полумесяц и звезды. На столе простые вещи – книга, чашка, яблоко. А в стекле лампы отражается разное. То это купола и стены Соловков, то лик святого, то глаза матери. При беглом взгляде на гравюру этого не увидишь. Надо постоять, всмотреться, и тогда откроются миры, дорогие русскому сердцу.

В мастерской я увидел необычно сильную вещь – гравюру «Обетный крест». Был такой обычай: люди Севера, поморы, отправляясь в опасное плавание, давали обет. Если вернутся домой живыми, то поставят на берегу моря высокий крест с посвящением Господу. У Мариева на эту тему получилась мощная многофигурная композиция. Там человек и стихия, судьба и вера – все сплелось в едином художественном образе. Впечатление очень сильное.

Как-то от прошлого, от земель обетованных, разговор наш с Александром Александровичем перекинулся на дела текущие. Сейчас о чем бы ни разговаривали люди, обязательно затрагивают тему пандемии, а некоторые вообще ни о чем говорить не могут, кроме коронавируса.

Я недавно столкнулся с таким мнением: для художников, мол, пандемия – это хорошо. Им дома, в мастерских, в самоизоляции даже лучше. И карантин соблюдают, особенно люди старших возрастов, и могут полностью сосредоточиться на творчестве. И это будет очень плодотворный в художественном смысле период. Это будет время сосредоточения, появятся новые идеи, интересные произведения. Для производства вирус – плохо, для образования - не очень хорошо, а для творчества – замечательно.

- Вы поддерживаете такое мнение? – спросил я Мариева.

- Нет, не могу согласиться. Длительная самоизоляция для художника – это отрыв от мира. Он не может сидеть в башне. Его место среди людей, ему нужны впечатления, движение, иначе он ничего не создаст. Изоляция – и в голове пусто, работа не идет. Смотреть телевизор? Из телевизора ничего не родишь. Поездки мои тоже прекратились. В этом году так и не удалось побывать на Мезени, Пинеге, в Архангельске.

- На выставочной деятельности COVID-19 отражается?

- Очень отражается, хотя выставки планируются и проводятся. Но в формате другом. На открытии нет публики, друзей, коллег. Обычно идет обмен мнениями, обсуждение, у участников праздник. Ничего этого сейчас нет. Зрителей в несколько раз меньше.

Вообще, Мариев считает, что выставку надо делать, даже если ее посмотрит десять человек. И это уже не закрытая дверь, и это уже какой-то отклик. Выставка – это не магазин, художник не считает выручку, понимаете? Пусть будет десять зрителей, и ты уже работал не зря, люди увидели. И раз уж у нас зашел такой разговор о зрителях, то спросим вот о чем.

- Александр Александрович, есть художники, которые говорят: я работаю для себя, выставки мне не нужны,  с мнением зрителей я не считаюсь. Или такие художники лукавят, а в действительности зрители нужны всем?

- По-настоящему – да. Талант не должен зарываться в землю, он для всех. Поэтому любой художник ждет оценки своих трудов, отклика душевного и сердечного. Для этого он живет. Я вам по секрету скажу: художники любят на выставках замешиваться среди публики, стоят неподалеку от своих работ и подслушивают высказывания и мнения. Художник – существо ранимое.

- А вы сами какого зрителя цените?

- Любого. Который остановится у картины и будет всматриваться.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ