Спецпроекты

Это было в Чернобыле

Печать
Дата публикации

23 марта 2021 года

 

Приближается 26 апреля – День памяти чернобыльской трагедии. О том, как происходила ликвидация последствий ядерной катастрофы, многие костромичи знают не понаслышке. И хотя прошло уже 35 лет, память о тех событиях не затухает. Среди тех, кто в трудный час заслонил собой страну, были не только военные, но и люди сугубо мирных профессии, в том числе строители. Среди них Сергей ШОРОХОВ, с которым встретился и побеседовал наш корреспондент.

 

В августе 1987-го

- Сергей Витальевич, расскажите немного о себе. Как начиналась ваша жизнь, как попали в Чернобыль?

- Я костромич, родился в 1960 году. Родители – простые рабочие. Отец из деревни, всю жизнь плотничал, мама работала на текстильной фабрике. А я учился в школе № 14, окончил 10 классов. Потом было ГПТУ, получил специальность машиниста автомобильного крана. Стал работать в управлении механизации треста «Спецстроймеханизация». В армии отслужил в инженерных войсках. После демобилизации вернулся в свою организацию.

- Сколько проработали в строительстве?

- Всего около 28 лет. Мы строили, например, завод «Мотордеталь», первую очередь Шуваловской свинофабрики, жилье – микрорайоны Паново и Давыдовский. Сейчас идешь по городу, и приятно видеть здания, в строительстве которых принимал участие.

- Помните, как сообщили о Чернобыле?

- В 1986 году мне было 26 лет, уже семейный человек, дочери исполнилось четыре года. Как раз мы получили квартиру в «малосемейке», большая радость была. И тут по телевизору объявляют, что на Чернобыльской АЭС произошла авария. К себе я это никак не отнес, не предполагал, что это и меня коснется. Информации об этом было тогда немного. Спустя год мы считали, что там уже все наладилось, последствия устранены, опасности больше нет.

- На самом деле, все было не так?

- В августе 1987 года я получил повестку из военкомата. И не по почте, ее принес домой курьер под расписку. Надлежало явиться туда-то, иметь при себе то-то. Это были как учебные сборы военнообязанных, их называли тогда «партизаны». В армии было в ходу такое слово.

- И вас направили в Чернобыль?

- Все было быстро, дали несколько часов на сборы. Потом мы погрузились в автобус и двинулись по окружной дороге, никуда не заезжая, до Курска. Там был сборный пункт. Дальше - поезд до Киева, электричка до станции Белая Церковь. Оттуда уже на машинах нас отправили в село Ораное. Там нам предстояло жить, там была база. От самой атомной станции расстояние около 40 километров. Жили мы в палатках, питание было нормальное, обязательно баня каждый день после смены. По две тысячи человек ежедневно работали на станции.

 

Под стенами реактора

- Авария произошла в апреле 1986 года, вроде дружно взялись за ликвидацию последствий, над взорвавшимся четвертым блоком соорудили саркофаг. А оказывается, работы велись еще месяцы и годы спустя?

- Что вы, в 1987 году работы были в самом разгаре! Нас, вновь прибывших, включили в состав 26-й бригады химической защиты. Работать предстояло на станции. Там все было разбито на сектора и зоны. Меня определили на Западную зону. Работали без выходных и праздников. Подъем в пять утра, столовая, построение на плацу. Грузимся на машины, едем на объект. Когда прибывали к десятикилометровой зараженной зоне, техника менялась, «чистым» машинам дальше было нельзя. С «Уралов» мы пересаживались на ЗИЛ-131. Тем же порядком и возвращались. Вечером опять построение, объявляли, кто и где будет работать завтра.

- Сколько вы там пробыли?

- Почти два месяца. Всего у меня было 47 выездов. Я как водитель крана всегда назначался старшим группы. Нас было человек 8-10, мне выдавали дозиметр. В некоторых местах фонило сильно.

- Почему, ведь уже был саркофаг…

- Объясню. Вокруг было еще много вспомогательных зданий (гаражи, мастерские, подстанции и прочее) с высоким уровнем радиации. Требовалась дезактивация. Их надо было демонтировать, строительный мусор и грунт вывезти в специальные места. Для этого требовалось большое количество техники и рабочих рук. Именно этим мы и занимались. Грузили, копали, подметали, мыли. Я работал на автокране. Из средств защиты – «лепесток». Это маска такая, сейчас уже все пользуются масками, а мы начали 35 лет назад.

- Понимали, что опасно, что рискуете?

- Замеры радиации проводились каждый день. Работала разведка, у них были приборы, и мы знали, что уровень зараженности был высокий. Было тяжело, по 12 часов в день в резиновых сапогах. Считалось, что они защищают. А стояло лето, жара.

 

Рыжий лес

- Кто работал рядом с вами?

- В нашей роте были люди из Белгорода, Орла, Липецка, Ярославля, Иванова, география широкая. Встречались мне и костромичи. Владимир Николаевич Громов, его уже нет с нами. Он тоже из управления механизации, машинист бульдозера. Встретились случайно, он был в другой роте. Юрия Леонтьева повстречал. Андрей Билык еще до нас побывал, крышу реактора чистил. Он, кстати, не только чернобылец, а еще и участник афганской войны.

- У вас там своя война происходила…

- Таких понятий как «героизм», «спасли страну» - не было этого в голове. Про деньги мы тоже не думали. Просто делали свое дело. Были случаи, ребят приходилось выручать. На каких-то точках фон высокий. Тогда разнорабочих с лопатами отгоняешь, чтобы дозу не схватили. И нарушая всю технику безопасности, делаешь сам. А техника строительная, которую собрали со всего Союза, она так там и осталась. Не стали ее дезактивировать и возвращать обратно. Вырыли могильники, и все трактора, бульдозеры, экскаваторы свалили туда.

- Как все там выглядело, что было с природой?

- Про рыжий лес, наверное, многие слышали. В 30-километровой зоне такое встречалось: все деревья словно опаленные. А грибы в этом лесу тем не менее росли, причем, необычно большого размера. И тишина везде была, если не работала техника. Я не сразу на это внимание обратил. А потом понял: птиц же нет, не слышно их пения, они все улетели. Метрах в 800 от реактора находилось дерево необычной формы, это памятник в честь партизан-ковпаковцев. Мы всегда около него задерживались, цветы оставляли, ленточки повязывали.

- Когда закончилась ваша командировка?

- Пробыл я там до 16 октября. Порядок был такой: набрал дозу и отправляешься домой. А доза – девять с половиной рентген. Но это все было примерно, на глазок. Точно никто не знал, сколько в организме накопилось радиации.

- Есть у вас награды за Чернобыль?

- На общем построении вручили мне грамоту. Благодарственное письмо прислали на предприятие. А я после возвращения отгулял отпуск и опять пошли рабочие будни. Но самочувствие было не очень. Начались головокружения, появилось першение в горле, по ночам сухой кашель. Наступил 1989 год, здоровье стало совсем подводить. Пришлось обращаться к врачам. На кране стало трудно работать, я перешел в мастерскую.

- Те самые злополучные рентгены сказались?

- Это очевидно. Но я еще успел получить от предприятия квартиру. Помню, начало 90-х, а наш председатель профкома снимает со стенда списки очередников. Что такое? «Больше не будет бесплатных квартир, - объясняет. – Теперь будем копить деньги, и жилье покупать сами». Дважды в год мы, чернобыльцы, проходим обследование, подлечиваемся в госпитале ветеранов войн. Там очень хорошие врачи, спасибо им.

 

Чтобы помнили

- Сергей Витальевич, чем вы сейчас занимаетесь?

- В 2007 году я получил инвалидность как участник ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. В 2010 году ушел на пенсию. Занимаюсь общественной работой, стараюсь больше двигаться, не сосредоточиваться на болезнях. Несколько лет назад мы в нашей общественной организации «Союз «Чернобыль» задумали сделать областную Книгу памяти. В ней статьи об аварии на ЧАЭС и около 1500 биографических справок о костромичах – участниках ликвидации последствий. Меня тоже к этому делу подключили, и я обзванивал, собирал сведения, встречался с людьми. Книга вышла, получилось около двухсот страниц с фотографиями. Она есть в школах, библиотеках, в администрациях всех муниципалитетов.

- Зачем и кому это нужно?

- Это нужно самим чернобыльцам, но еще больше это нужно их детям и внукам. Эта книга будет храниться в семье, поколения будут сменяться, и молодежь, перелистав страницы, увидев своего деда и прадеда, лучше поймет нашу жизнь, историю. Очень хочу надеяться, что книга будет воспитывать гордость за страну, патриотизм. Ведь мы ехали туда, не думая о деньгах, наградах и льготах. Так было нужно Родине. Пусть это знают потомки.

- Может получиться, что кого-то забыли?

- Из нашей области в ликвидации аварии участвовало около 3,5 тысячи человек. В книгу, к сожалению, вошли не все. Бывает, данных не сохранилось, или как-то выпал человек из поля зрения различных служб, или иные причины. Но кроме бумажного вышел еще электронный вариант книги, и там предусмотрена возможность продолжения. Появится человек, обратится, и мы его впишем, он займет свое достойное место.

- Теперь еще и памятник появился костромским ликвидаторам?

- Да, он находится у церкви Иоанна Златоуста на Лавровской. Там мы 26 апреля собираемся, служится лития, проходит минута молчания. У меня внучка Алина, она тоже со мной приходит, расспрашивает меня о тех событиях. Ей это почему-то важно. Так и должно быть. Надо, чтобы молодые знали и помнили.

- Спасибо, Сергей Витальевич, здоровья вам, бодрости, долгих лет.

- Многих моих товарищей уже нет, ушли из жизни рано, молодыми. Ничего не поделаешь: Чернобыль догоняет. И все же: глаза утром открываешь – жив еще. И значит, все в порядке.

Записал Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ