Спецпроекты

Подарок на зубок

Печать
Дата публикации

13 октября 2020 года

 

Вроде и невелик город, и не слишком богат архитектурой, но история у него богатая. Чего здесь только не было за восемь столетий, захватывали его и жгли; а он, назло врагам, выстоял.

 

Такая история

Речь о Зубцове, районном центре Тверской области, расположившемся в двухстах километрах к западу от Москвы. И хотя через город проходит автомобильная трасса «Балтия», лучше все же, соразмерно масштабу (численность населения 6,5 тысячи человек), входить в него пешком, что я и сделал.

Как это делали все в середине пятнадцатого века, когда Зубцову пришлось быть столицей маленького, но гордого княжества. А до этого в течение двухсот лет его поочередно воевали то новгородцы, то Литва, то татары, то снова новгородцы, то опять Литва. Собственно, и в летописях Зубцов появился, как появлялось большинство русских городов, – по случаю разорения его дружиной новгородского князя Мстислава Удалого в 1216 году.
В XIV веке загребущая рука Москвы стала дотягиваться до Твери и окрестностей. В 1370 году войско под водительством князя Дмитрия Донского осадило Зубцов. Это было еще до Куликова поля, Дмитрий Иванович только готовился стать  спасителем Отечества от монгольского ига, а пока был обычным захватчиком-феодалом.

Шесть дней горожане лили кипящую смолу и воду на головы нападавших. Шесть дней кричали им со стен «Чемодан, вокзал, Москва!», но город был взят штурмом и сожжен дотла. Те, кто остался в живых, попросту разбежались, как разбежались мышка, лягушка, зайчик и лисичка после того, как на их теремок сел медведь. Потом война кончилась, зубчане вернулись и стали строить новый теремок. 

Все это время Зубцов был городом, как мы бы сейчас сказали, федерального подчинения, если понимать под центром Тверь. Тверские князья не очень-то и хотели отдавать его в удел своим наследникам. Уж очень важное и выгодное место занимал Зубцов. Князь Борис Александрович все же отдал Зубцов племяннику Ивану Юрьевичу. Последний, в бытность свою князем, ничем себя не проявил. Даже потомства не оставил, но именно при нем, с 1425-го по 1453 год, Зубцов являлся столицей удельного княжества.

 

Коза и таракан

К началу семнадцатого века город полностью потерял свое военное значение, а других приобрести не сумел. То есть торговое значение у Зубцова, конечно, было, но после Смуты сильно поросло быльем. Если бы не Петр Первый, который построил Вышневолоцкий канал и повелел «по рекам Гжати и Вазузе сделать судовой ход, чтобы судам с пенькою и хлебом и с иными товарами ходить», то захиреть бы Зубцову совсем. 
Но Зубцов свой шанс не упустил. Через городскую пристань безостановочно шли в Санкт-Петербург барки с кожами, хлебом, мясом, холстом и льном, который выращивали здешние крестьяне. По объему торговли город был третьим в Тверской губернии, уступая только Твери и Кашину. Во второй половине XVIII века в городе проживало больше тысячи человек. Из этой тысячи пятая часть была купцами. Кто не был купцом, тот был купеческой женой, купеческим сыном или купеческой дочерью.

Надо сказать, что город приободрился – завелись в нем пожарная каланча с колоколом и цветными сигнальными шарами, дума с депутатами, которые тогда назывались гласными, городовой магистрат, городничий, уездный и сиротский суды, казначейство и богадельня. В 1786 году Екатерина Вторая утвердила новую, регулярную планировку города и герб – в красном поле золотая стена с зубцами.

И все вроде стало хорошо, но мешал соседний, находившийся в 20 верстах Ржев. Не то чтобы Зубцов был в тени Ржева, но… был. Там торговля шла бойчее, там фабрик и заводов было больше, чем в Зубцове, в котором их почти и не было. И купцы ржевские были богаче зубцовских. Еще и заносчивее. И вообще позволяли себе говорить о зубчанах обидные вещи. Они, к примеру, любили повторять при всяком удобном случае поговорку: «Зубцов – семь купцов». В то время как всякий знал, что их там больше двух сотен. Они утверждали, что зубчане таракана на канате водили поить на Волгу. Правда, зубчане в долгу тоже не оставались. Распускали слухи про то, что ржевитяне кормили пряником козу через забор. И даже подробно рассказывали, как в Ржеве найти этот забор. 

Две усадьбы

В окрестностях Зубцова сохранились дворянские усадьбы. Я побывал в Степановском, где можно увидеть красивый дворец постройки 1792 года, некогда принадлежавший князьям Куракиным. Автором этого проекта является знаменитый архитектор Джакомо Кваренги. Усадьба в советский период была национализирована и превращена в совхоз. Во время Великой Отечественной войны был полностью уничтожен фруктовый сад, некоторые хозяйственные постройки оказались частично разобранными. Потом более тридцати лет здесь располагался психоневрологический диспансер. Кончилось все сильным пожаром. К счастью, диспансер к этому времени уже съехал, но дворец пострадал. За его восстановление и реконструкцию взялся московский предприниматель Васильев, и все закончилось благополучно.

Другое имение находится в 15 верстах от Зубцова. Это Борки, принадлежавшие драматургу Владиславу Озерову. Он написал несколько трагедий в духе классицизма, имевших бешеный успех на столичной сцене, его одарил бриллиантовым перстнем Александр Первый, а Пушкин упомянул в «Евгении Онегине». Но был обруган критиками, уязвлен пародистами, рассорился с друзьями, оставил Петербург, где служил начальником департамента, сжег рукописи, лишился рассудка при известии о взятии французами Москвы, играл в домино со своим камердинером, переехал в Борки, где и отдал Богу душу 46 лет от роду. «Чувствительность его сразила», - написал Жуковский в своей эпитафии.

Теперь о французах, раз уж мы о них вспомнили. До Зубцова они, к счастью, не дошли, но все же след от наполеоновского нашествия в городе остался. Одна из улиц в Зубцове стала Парижской после того, как местные ополченцы прошлись по французской столице в пешем и конном строю.

Вот теперь угадайте, что сделали с названием большевики, придя к власти? Ответ лежит на поверхности: они переименовали ее в улицу Парижской Коммуны! Правда, это имя прижилось только в штампах о прописке – для своих она как была, так и осталась Парижской. 

Легенды и были

В зубцовских хрониках многое смахивает на анекдоты. А между тем в этих легендах никакого вымысла и шутовства, все имело место быть и подтверждено документами. Я бы только взял под сомнение рассказ о прототипе Дуремара. Помните такого чудака из сказки «Золотой ключик»? Всегда считалось, что писатель Алексей Толстой этот образ охотника на пиявок «срисовал» с помощника режиссера Мейерхольда, некоего Соловьева. Но будучи в Зубцове, я услышал совершенно другую версию. Некогда существовал в Зубцовском уезде необычный промысел. В середине XIX века в посаде Погорелое Городище расцвела торговля медицинскими пиявками. До того расцвела, что в одном только 1863 году их было вывезено и продано в Тверь, Москву, Петербург и даже за границу до полутора миллионов штук. Эти пиявки так понижали давление, так помогали при лечении геморроя, что на медицинской выставке в Париже их наградили золотой медалью. И якобы писатель Толстой именно жителей Погорелого Городища, купца второй гильдии Егора Дурасова и мещанина, аптекаря Захара Мартьянова, сделал прототипами своего Дуремара, соединив их фамилии в одну. 
Ну, не знаю; не был Толстой в Зубцове, воля ваша. А вот драматург Александр Николаевич Островский был точно. Вопреки распространенному убеждению, что наш классик зимой жил в Москве, а летом беспременно в костромском Щелыкове, он много путешествовал. Объездил Верхнюю Волгу, Крым, Кавказ, был в Воронеже, Харькове, Одессе, посетил Францию, Германию, Италию. О своих впечатлениях написал путевые очерки, где бедному Зубцову  не повезло. «Походил по этому печальному городу. Пыльно и грязь. Волга здесь под прямым углом поворачивает налево, на Вазузе запущенные пристани».

Можно бы обидеться на такую характеристику, а зубчане не обиделись. Теперь они говорят, что именно после посещения их города и знакомства с купеческим бытом Островский написал свою знаменитую пьесу «Гроза». Каково это слышать нам, костромичам, а также кинешемцам и жителям еще десятка волжских городов, тоже претендующим на внимание великого драматурга?!

А мне город не показался печальным. Он не слишком известен туристам, но в нем есть свое очарование. Неизгладимое впечатление оставляет полузатонувшая часовня (1785 год) у деревни Гнездилово. Красив собор Успенья Божией Матери (1801 год) – настоящий зрелый классицизм. Храм этот тоже овеян легендами, по-другому в Зубцове нельзя.

В 30-е годы прошлого века он был закрыт, использовался как складское помещение. После освобождения города советскими войсками священник Василий Знаменский, начинавший свое служение еще в дореволюционные годы, добился официального открытия храма. В свое время отец Василий окончил семинарию на Кавказе и был сокурсником самого Иосифа Сталина. И вот он направляет вождю письмо, в котором просит своего однокашника разрешить богослужения в зубцовском храме. После удовлетворения этой просьбы Успенский собор долго был единственным в округе действующим храмом.

Андрей ДОБРЕЦОВ