Спецпроекты

Он сражался за Родину

Печать
Дата публикации

2 июня 2020 года

 

Все дальше уходит от нас война. Но мы всегда будем помнить тех, кто в суровые годы защитил нашу страну. И у костромички Нины ЯНЬШИНОЙ никогда не изгладится память о погибшем отце. Ее она передает детям и внукам.

 

Между жизнью и смертью

Вот и промелькнул он, этот май, святой наш месяц, с красными гвоздиками и георгиевскими ленточками, дорогими лицами в рамках, со слезами на глазах. Очень хорошо мы поговорили с Ниной Павловной Яньшиной. Сначала был телефонный звонок, потом ее квартира в Давыдовском; на стол она выложила альбомы, папки, вырезки, и здесь же был портрет ее отца, Павла Михайловича, молодого и статного, в военной форме. Получалось, и он принимал участие в нашем разговоре, слушал нас из тех далеких лет.

Семья Серебряковых, обычная рабочая семья, до войны жила в городе Иваново. Там в 1937 году у них родилась дочь Нина, а еще четыре года спустя сын Валерий. Жили  дружно и счастливо, пока не пришла и не поломала все война. О том, каким был отец, Нина Павловна помнит мало, была совсем маленькой, зато мать ей рассказывала, и это осталось.

Павла Серебрякова призвали в армию сразу, как началась война. Но примерно полгода он находился в тылу, по всей видимости, в учебной части. Есть точная дата, когда был направлен в действующую армию, – 28 декабря 1941 года. А дальше был Калининский фронт. Там он и погиб. Хотя в извещении, которое пришло в семью, было написано «пропал без вести». И только в 1945 году они узнали, что их муж и отец пал смертью храбрых, отдал жизнь за свободу и независимость нашей Родины.

 

Из разведки не вернулся

- Как это выяснилось, Нина Павловна?

- Уже после войны домой в Иваново вернулся его сослуживец Федор Романов. Он пришел к нам и рассказал, как погиб отец. Они вместе служили в разведке, получили задание взять языка. В августе 1942 года в составе разведгруппы пошли за линию фронта. В деревне Ветно стояла немецкая часть. Добыть языка надо было обязательно из числа офицеров. План был такой: Павел подбирается к дому, где находились на постое офицеры, бросает внутрь гранату, немцы выбегают, и в этой суматохе кого-то можно будет захватить. Так все и получилось, внутри произошел взрыв, дом загорелся, языка разведчики взяли, задание выполнили. Но отец с задания не вернулся.

- Что же случилось? Что рассказал очевидец?

- Гранату он бросил, взрыв произошел, и, видимо, был ранен сам. Погибшим товарищи его не видели. Уже позже мой младший брат Валерий со слов мамы записал всю эту историю и выяснил, что произошло это недалеко от города Холм Новгородской области. Мы все собирались туда поехать, но в прошлом веке это не получилось.

- А позже?

- В 2000-х годах, когда появился Интернет. Моя дочь Ольга продолжила поиски, связалась с сельской администрацией, началась переписка. Там нам помогла секретарь сельсовета, очень хорошая девушка. Подсказала, что в той самой деревне Ветно живет Горячев Алексей Николаевич. Ему уже 60 лет, он интересуется событиями военных лет, по окрестным деревням собирает воспоминания очевидцев. И несколько лет назад нашел одну старушку, которая рассказала, что именно в августе 42-го, она тогда была девчонкой, немцы согнали жителей их деревни и соседних деревень, чтобы показать, как мучают пленного красноармейца. Да, она помнит взрыв и пожар. Фашисты схватили нашего солдата и решили устроить показательную казнь. И все сходится, что это был мой отец, Павел Михайлович. Та бабушка вспоминала, что он лежал у колодца лицом вниз, весь в крови.

Крест у околицы

Два года назад Нина Павловна ездила туда с внуком Павлом. Местный житель Алексей Николаевич, с которым они все это время переписывались и созванивались, встретил их как родных. Он в тех местах человек известный. Деревня Ветно находится в стороне от дорог, главное препятствие там река Ловать. И вот он по собственной инициативе, своими руками, построил через реку подвесной мост. И только благодаря этому там еще поддерживается какая-то жизнь.

Хотя домов в деревне осталось немного. Тот колодец постепенно разрушился, его завалило. И жители на его месте посадили березу, она выросла уже большая.

- Мы пришли на это место, так как считаем, что здесь погиб отец. Могилы как таковой нет, но мы, наша семья, решили для себя – пусть это будет место памяти. Алексей Николаевич поставил там поклонный крест с фотографией отца и надписью, что здесь в августе 1942 года героически погиб Серебряков Павел Михайлович, вечная память. Он сам так предложил, и мы согласились, очень хороший человек, дай Бог ему здоровья. Рядом на столик положил пробитую каску, там на полях много всего этого, бои ведь сильные шли в тех местах.

Нина Павловна рассказывает, что ее поразило, сколько в Холмском районе воинских захоронений, мемориалов и обелисков. Здесь был Ржевский плацдарм, известный большим количеством потерь. Городу Холм в Великую Отечественную войну досталось особенно сильно, он был фактически стерт с лица земли. Фашисты на Новгородчине зверствовали, расстреливали местное население. Только в феврале 1944 года наши войска прорвали здесь фронт и погнали врага на запад.

 

Возвращение из небытия

Не все фамилии героев высечены на обелисках. Там нет имен без вести пропавших. Точное количество таких солдат неизвестно. Первые цифры были обнародованы в январе 2009 года оргкомитетом «Победа». При подсчете их оказалось 2,4 миллиона человек. Они не числятся среди убитых на войне и бывших военнопленных.

Я помню рассказы ветеранов: «Мы уходили с поля боя и оставляли своих мертвых. Сами не могли их закопать, а потом видели извещения: «Пропал без вести». Раз не закопан - значит, пропал без вести.

Неучтенных было огромное количество. Иногда ротами погибали с вместе командирами, и некому было составить рапорт о потерях. Иногда, как Павел Серебряков, уходили в разведку без документов и не возвращались. А ведь неизвестные солдаты - это не просто безымянные воины. Это их дети-сироты, которые так и не узнали, что случилось с отцом. Это жены, которые не понимали, вдовы ли они; матери, не знавшие, за здравие или за упокой ставить свечку.

Кстати, на детей погибших в годы войны платили пособие в 200 рублей, а на детей пропавших без вести - 12 рублей в сельской местности и 30 в городе. Вот такая разница. Потому что погибший мертв, а пропавший без вести - неизвестно. Может, еще вернется.

До сих пор в местах ожесточенных боев находят незахороненные останки павших воинов. Этим занимаются энтузиасты поискового движения. Иногда им удается идентифицировать личности погибших. Редко когда по медальону. Многие солдаты считали его вместе с вкладышем предвестником скорой смерти. Вот и хранили в нем иголки и другую мелочь. Зато нацарапывали свои имена на котелках, кружках и предметах амуниции. Благодаря поисковикам десяткам тысяч воинов, которых считали пропавшими без вести, были возвращены их имена.

Поэтесса Юлия Друнина когда-то написала стихотворение «Без вести пропавшие», в нем есть такие строки:

Вышло время формуле жестокой,

Нынче «без вести пропавших» нет.

Пусть они вернутся -

К локтю локоть, -

Те, что сорок пропадали лет,

Пусть войною согнутые вдовы

На соседей с гордостью глядят:

Вышло время формуле суровой -

Нет «пропавших без вести» солдат.

     

Помним и чтим

- Нина Павловна, расскажите о себе. Где учились, как попали в Кострому?

- В детстве я часто просила маму рассказать об отце, глаза ее покрывались слезами, и печаль долго не сходила с лица. Тогда я оставляла ее в покое, одну с воспоминаниями. 

Жили мы в бедности, но мама сумела нам с братом дать высшее образование. Я училась сначала в Иваново в техникуме, а институт оканчила в Москве заочно. В Кострому приехала по распределению. По специальности я инженер-технолог общественного питания. Но большую часть жизни проработала в техникуме советской торговли на улице Долматова, преподавала. У меня 40 лет педагогического стажа, имею звание «Отличник советской торговли».

- А семья?

- Дочь Ольга, она уже сама бабушка, тоже специалист по общепиту. Два взрослых внука, оба работают тренерами.

- От кого у вас в семье идет такое почитание предков-фронтовиков?

- От моей мамы. Она сама мечтала съездить на место гибели отца, но не пришлось. Много я узнала от нее, расспрашивала. Так собрался материал о семье Комаровых, это девичья фамилия моей мамы. Здесь много всего, толстая папка, родословная за 200 лет почти, документы. Начинала я, потом племянники подключились, дочь, внуки. У Серебряковых тоже была большая семья, восемь детей. Три сына погибли на войне, в том числе Павел. Двое вернулось. Погибли мужья у трех дочерей.

Эти альбомы и папки она передаст внукам, они будут следующими хранителями семейной памяти. Таких хранителей у нас много – в школах, музеях, поисковых отрядах да и среди обычных людей. Просто без этого нельзя, без этого народ не будет народом.

Сергей ЛАВРЕНТЬЕВ